А по крышам бегать? Да под его весом черепица проломится и железо прогнется… Нет, что-то здесь не так, братцы!"
"— А что с Завадской? Ее взяли?
— Завадскую мы взяли сразу, как вы на извозчике уехали, — пояснил Вавилов. — Шустрая дамочка оказалась. За револьвер схватилась и, не смотри, что тощая, отбивалась отчаянно. Одному из городовых рожу ногтями располосовала, второму чуть палец не откусила. Пришлось связать!
— Ее допросили?
— Нет пока, — откликнулся Вавилов и усмехнулся. — Тут и без допроса ясно, кому Дильмац браслет собирался подарить.
Я это еще в магазине уразумел, когда Синицына свой браслет принесла. Между прочим, Федор Михайлович, очень занятная дамочка эта Анастасия Васильевна. Сыграла как по маслу. Все, чему ее учили, слово в слово изложила. Принесли, мол, ей браслетик по ошибке, а ее совесть замучила, решила вернуть истинному владельцу… На меня ноль внимания, а когда мы с Машей подкатились к браслетику прицениться, с таким презрением на нас глянула, ну чисто королева английская.
Но моя Мария тоже не лыком шита, чуть ли не истерику закатила, дескать, хочу этот браслетик, и точка! А грек даже виду не подал, а ведь я по его глазкам подлючьим понял: заметил, стервец, что стекляшку на настоящий изумруд заменили.
И потому сразу его в сейф — ширк! А еврейчик глазами — зырк! Ну, думаю, Ваня, не думали, не гадали мы с Федором Михайловичем, а попали в самое яблочко!
Правда, пришлось в пролетке часа два дожидаться, пока еврейчик в магазинчик заявится.
Как после показал Басмадиодис, Фейгин принес ему задаток за паспорта. Из тех самых финажек, награбленных… — Иван глянул виновато на Тартищева. — Теперь вот Машу чаем с малиной да медом отпаиваю, намерзлась она под дождем.
— Какую Машу? — удивился Алексей. — Ты что, привлекаешь женщин для сыска? А как же твои принципы?
— Это не просто женщина, Алеша, — неожиданно ласково улыбнулся Тартищев, — а законная жена нашего Ивана, и к тому же добровольная его помощница.
Она только что в личном составе у нас не числится, а так кого угодно изобразит, если понадобится.
— Ну ты даешь, Иван! — Алексей удивленно покачал головой. — Столько вместе работаем, хоть бы словечком обмолвился, что женат.
— Как видишь, принципы принципами, а жизнь жизнью! — развел руками Вавилов. — Вот и детишек спроворили кучу, четверо уже. Да и пятый на подходе.
Маша моя на сносях. Толстая, что купчиха. Вот и пришлось под купца на этот раз рядиться.
