Но, скажу вам, весьма убедительно получилось У еврейчика глаза закосили, нос вытянулся, засуетился, болезный, завертелся, словно блоха его за муди тяпнула…
— Я ведь тоже догадался, что Завадская любовница Дильмаца, — сказал Алексей сконфуженно и не договорил, махнул рукой.
— Что краснеешь, как барышня? — засмеялся Тартищев. — Наше дело сыскарское, тут не до реверансов и поклонов. Надо дерьмо съесть и на б… залезть, съедим и залезем…
— Знаешь, Алешка, ты хоть на бабе верхом доказательства добывал, все в радость, а мне как-то раз целую ночь среди вонючего тряпья под кроватью пришлось проваляться.
А парочка резвая попалась. До утра забавлялись. Всю морду сеткой мне расцарапали, — расплылся в улыбке Вавилов.
Алексей сердито взглянул на него:
— Ну и циник же ты, Иван!
Тот показал в улыбке все зубы:
— Не горюй, из таких романтиков, как ты, самые отъявленные циники и получаются. — И уже серьезно добавил:
— Жизнь такая штука, Алешка, что от романтических слюней в конце концов одни сопли остаются.
— И, обернувшись к Тартищеву, деловито спросил:
— Ну что, вести Завадскую?
— Веди! — кивнул головой Тартищев и посмотрел на Алексея:
— Может, тебе все-таки уйти?
— Нет, я останусь, — решительно произнес Алексей и спросил:
— Чем они меня опоили, Федор Михайлович?
— А это тебе еще один урок, Алешка, — вздохнул Тартищев и достал из сейфа плоскую фляжку Фейгина. — Никогда не пей на задании, а то ведь и без головы остаться немудрено.
— Он плеснул несколько капель себе на руку и быстро растер их между ладонями.
Понюхал и пояснил:
— На белене водку настаивали.
Твое счастье, что мало хлебнул, а то ведь и в могилевскую можно сыграть… Они наверняка так и задумали, чтоб от ненужного свидетеля после ограбления избавиться, тем более полицейского. Вот и столкнул тебя еврейчик прямо под копыта… — Он помотал фляжкой, взбалтывая ее содержимое, еще раз понюхал и удовлетворенно произнес:
— Точно на белене, а еще, бывает, на чертополохе выдерживают, а пиво, я уже как-то тебе говорил, чаще на табаке или на окурках, чтобы с ног свалить… — Он вновь вернул фляжку в сейф и подмигнул Алексею:
— Держись, сынку, не стоит эта тварь того, чтобы из-за нее сопли на палец мотать.
— Вы слишком плохо обо мне думаете, — огрызнулся Алексей и смело посмотрел в глаза Завадской, возникшей на пороге кабинета Тартищева в сопровождении Вавилова и казака конвойной команды.
