Агент таурель-класса

– Почему? – Ларк вновь склонил голову к плечу, изучая меня.

– У меня есть мужчина…

– С которым ты до сих пор даже не соединялась, помню. – Вождь невозмутимо кивнул.

– С которым я планировала провести остаток жизни.

– Родившая тебя женщина это планировала, а ты нет. И те смешные люди, которые брали твои анализы и рекомендовали, с кем тебе надо спариваться.

Я растерялась, не зная, что ответить. Арх-хан продолжил, всё повышая и повышая голос:

Глаза мужчины блеснули зловещей зеленью. Он опёрся на камень и по-хозяйски потянулся к моему обнажённому бедру, но на этот раз я всё-таки дёрнулась и, путаясь в рваной штанине, неловко отползла от массивного ларка.

Это получилось почти бессознательно, на уровне интуиции и воспитания, что годами вбивали на Цварге. «Нельзя давать мужчинам прикасаться без разрешения», «нельзя ярко проявлять эмоции», «нельзя откровенно их провоцировать», «нельзя», «нельзя»…

Наверное, надо было сидеть и не двигаться, терпеть его прикосновения…

Надо было. Наверное.

Арх-хан ничего не сказал, но я кожей ощутила, как меня окатило волной агрессии.

В почти звериных радужках полыхнул огонь злости, кулаки резко сжались. На лбу набухла и часто-часто запульсировала тонкая венка. Он шумно дышал и наползал на меня. Огромная гора литых мускулов. Обнажённая каменная грудь, изрисованная узорами белёсых шрамов и чёрными письменами. Напряжённый живот. Сильные руки, на которых отчётливо проступили вены, когда Арх-хан сжал пальцы. Рельефные бёдра и пах, едва прикрытый короткой юбкой из дублёной кожи. Впрочем, полоски последней приподнялись так сильно, что слово «прикрытый» подходило с натяжкой.

В ягодицы упёрлись острые камешки, шнурок кроссовка зацепился на ветку, трава царапнула поясницу, но на всё это мне было плевать. В висках застучала кровь, а во рту стало сухо, как в той проклятой пустыне. Страх накатил с такой силой, что я зажмурилась совсем, как это делают дети. Да, глупо, да, бессмысленно.

– Арх-хан, прошу, нет!

Секунда. Другая. Я сидела на траве, остро ощущая каждый листочек, каждую травинку, что кололась сквозь ткань штанов и кофты.

Сердце качало кровь так мощно, что ребрам стало больно. Но ничего не происходило. Я распахнула ресницы.

На долю секунды между деревьями мелькнула покрытая чёрно-коричневыми письменами удаляющаяся спина вождя, злобное существо скалило пасть. Теперь я знала, что это был хтэрр.

Я зябко подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, стараясь успокоить бешеное сердцебиение.