Агент таурель-класса

Вода резко намочила голову, брызнула в глаза, платье прилипло к телу…

– Что ты делаешь?! – возмущённо спросила, уставившись в невозможные глаза с вертикальными зрачками.

– Ты сказала, что хочешь провести время со мной, вот я и даю его тебе, – улыбнулся мужчина и нагло потёрся об меня прямо сквозь платье.

Мысль о том, что Лейла хочет отказаться от моего покровительства и улететь с Ларка, хлестнула по нервам так, что я позорно смалодушничал и не дал девушке объясниться.

Я схватил её и затащил под струи, покрывая длинную шею поцелуями.

«Вселенная, не сейчас, только не сейчас…»

Сегодня я сражался с хтэрром, думая исключительно о том, что в столице меня ждёт Лейла, что я до безумия сильно её хочу – обнимать, дышать ею, трогать, спать, наслаждаться её розовым румянцем смущения, когда опускаю голову между её ног. Услышать вот это «но это же неправильно» и при этом увидеть понимание в глазах, что нет и не может быть между мужчиной и женщиной ничего неправильного, когда это нравится обоим.

«Ещё одна ночь, пожалуйста, Лейла… Дай мне хотя бы ночь, и, клянусь, я отпущу тебя, если ты попросишь. Проклятые хтэрры, только ради тебя я возвращаюсь домой! – мысленно умолял её, вдавливая в стенку и впиваясь губами в восхитительную грудь. Я понятия не имел, как объяснить ей, как много она для меня значит, а потому по привычке решил показать своё отношение не на словах, а на действиях.

 – Сегодня я буду делать с тобой такое, что ты захочешь остаться со мной ещё немного».

Внутри всё скрутило жгутами, когда острые соски проступили через белое платье. Адреналин, бурлящий в крови после схватки с песчаным червём, вскипел в крови, смешиваясь с первобытным желанием.

Треск мокрой ткани – её возмущённый вскрик.

«Да-да, рвать одежду в душе – это тоже неправильно».

Не слушая, я раздвинул коленом женские бёдра и уверенно стал продвигаться вниз.

Лейла пыталась что-то сказать мне, но горячие струи барабанили по плитке, заглушая слова. В висках стучало от возбуждения, член уже давно налился кровью. Она всё ещё пыталась что-то мне сказать, и я усилил нажим. Даже сквозь воду язык улавливал её неповторимый снежный вкус, а пальцы сами стремились доставить удовольствие. Двадцать ударов сердца – я сосчитал – и Лейла наконец задрожала, перейдя на стоны и всхлипы.