- Арфей... - беззвучно выдохнул лекарь.
Позабыв о смертельной опасности впереди, мы повернулись к Церберу спинами, чтобы убедиться в правоте Иринеоса.
И действительно, по широкой тропе в нашу сторону шагал высокий мужчина в белой тунике, в руке он держал полупрозрачную лиру, его длинные сильные пальцы перебирали струны легко и свободно, извлекая божественной красоты мелодию. Моя душа плакала и улыбалась вместе с музыкой, которую творил великий музыкант.
Мы стояли, забыв обо всём на свете.
Состояние на грани сна и реальности длилось бесконечно и выходить из него не было никакого желания.
- Аглая, Иринеос, - донеслось до меня, как сквозь густую вату, - очнитесь...
Я моргнула, раз, второй.
Арфей стоял подле нас, довольно улыбаясь.
- Арфей, благодарю вас! - воскликнула я, поклонившись. Его искусство что-то возродило в моей душе и вернуло частичку меня.
- Вы первый человек, кто поблагодарил, гиатрос Аглая, а не восхитился, прося меня сыграть ещё! - в его глазах мелькнуло удовольствие и одобрение.
- Я бы попросила ещё, - смутилась я, - но ведь мы спешим...
- Да, верно, - уже серьёзно кивнул он, чуть нахмурившись, - Цербер уснул. У нас час, чтобы пройти лесную полосу и пройти под аркой. А там уже будут видны башни дворца Аида.
***
Интерлюдия
- Она убила моего стража трижды.
- Четырежды, - хмыкнула Персефона, глядя на ошеломлённого Аида.
- Да кто она такая?! Как смеет?! - качая головой, и словно не слыша супругу, изумлённо вопросил правитель подземного мира.
- Никто и никогда не распевал песни и не рассказывал смешных баек в моём Царстве! - едва заметная улыбка мелькнула на губах третьего верховного бога, он вспомнил, о чём беседовали гиатросы, идя по мрачному тоннелю, но тут же опомнился и быстро её погасил. - И уж тем более не причинял такой адской боли Церберу!
- А зачем ты натравил на них пса? - заинтересованно спросила богиня плодородия, ей с каждым мгновением всё больше хотелось познакомиться с этой Аглаей.
- Надоело, что им так легко в пути, - ответил жене Аид, возвращаясь на свой трон. - Вот и приказал Церберу слопать Иринеоса. Пусть бы Аглая дальше шла одна. Без собеседника и всяких шуточек! Глядишь, впечатлилась бы моим величием!
Персефона подавила веселье, которое взыграло в ней впервые за много-много лет, она уважала мужа и не хотела его обижать.
