Агония

Чуть отступив, она стянула с себя майку и собралась унестись в ванную.

— Подожди, — остановил ее Вадим и снова притянул к себе. Спустив с плеч лямки, он сдернул вниз бюстгальтер и сжал обнаженную грудь.

— Опять ты без меня озверел и одичал, — засмеялась она, обхватывая ладонями его лицо и целуя в губы. — Пусти, успеешь еще натискать.

— Кисуля моя, я тебя сегодня и натискаю, и облапаю, и нацелую, и оближу с головы до ног, обещаю.

— Договорились. Для полного выздоровления мне нужна тройная доза любви.

— Не срывай меня с орбиты, а то слечу и забуду об осторожности.

Я как раз на грани.

Смеясь, она вырвалась из его рук и взбежала по лестнице, на ходу расстегивая крючки спущенного на талию лифчика.

В душе Регина пробыла ровно три минуты. Быстро ополоснулась и смыла косметику — в макияже нет надобности. Во-первых, Вадим любит целовать не только губы, но и все лицо. Во-вторых, тщательно нанесенный тон останется на простынях, вместе с румянами и пудрой, — да, невиданный для нее слой штукатурки, но без нее сейчас никак, если хочешь прилично выглядеть.

Когда она вошла в спальню и выключила свет, Шамрай отметил, что сделано это было без опаски и резких движений. Может, успокоилась, может, забылась. Чарушина же предпочла погрузить комнату в полутьму, чтобы Вадик не бросился рассматривать синяки на ее теле. На лице тоже небольшой имелся, но уже желтел. Вадим, конечно же, все и так увидит, но пускай это случится позже. Не сейчас.

Она пересекла расстояние от ванной комнаты до кровати, попав Шамраю прямо в руки.

Он быстро увлек ее под себя, желая поскорее ощутить ее всю, с головы до ног. Мужское влечение начинается с древнего и примитивного инстинкта оказаться внутри женщины. Сейчас все его инстинкты требовали поскорее заполнить любимое тело, дабы прогнать с языка горько-вяжущий вкус разлуки и испепелить тяжелый страх чуть не случившейся потери.

— Знаешь, о чем я позавчера думала? — Она крепче обвила его ногами, внутренне вздрогнув от пробивавшего током возбуждения, разбуженного в одно касание.

— О чем?

— Только не смейся.

— Постараюсь, — пообещал он, целуя ее в шею.

— Думала, вот сейчас грохнет меня Рейман, а я Вадику минет так и не сделала.

Шамрай приостановил жадные ласки и, прикусив губу, несколько секунд честно пытался выполнить обещание. Но все-таки, не удержавшись, засмеялся во весь голос.

Реню его смех ни капли не обидел, она тоже довольно рассмеялась:

— Я не шучу. У меня и правда была такая мысль.