Агония

Вадим на миг прижался губами к жаркому рту и, проведя ладонями вверх по чуть выпирающим лопаткам, надавил ей на хрупкие плечи. Регина, подчинившись этому жесту, послушно сползла ниже по его телу. Скользнула губами по животу, оставляя на упругой коже горячий след своего дыхания.

Чтобы сделать ему приятно, не нужны ни особенные умения, ни смелость. Она любила Шамрая, а Шамрай любил ее. Она занималась с ним сексом и уже изучила его темперамент. Потребности, привычки и поведение в постели. Она много раз ласкала его руками и знала, на что он реагировал острее всего, какие прикосновения ему нравятся.

Теперь нужно сделать все то же самое — только ртом.

На первое прикосновение ее языка Вадим среагировал протяжным стоном. Горячее. Шелковое. Рвущее наслаждением каждую клеточку.

Какой к чертовой матери контроль? Он его потерял, стоило до боли возбужденному члену попасть во влажный жар ее рта.

— Любимая моя девочка… — глухо прошептал, вздрогнув от колких мурашек, которые ознобом собрались где-то в районе поясницы, и коснулся матово белеющего в сумраке комнаты лица Регины.

Он бы хотел видеть эти смелые и изысканные ласки. То, как нежные губы чувственно сжимаются вокруг него или как она проводит языком от самого основания до головки, оставляя свою слюну, — влажный след своей власти. Думать об этом охренительно возбуждающе. Чувствовать — невыносимо приятно. Видеть… Более эротичного зрелища невозможно представить.

Она трогала его, гладила, снимая перевозбуждение и накаляя новое. Облизывала, пробуя на вкус выступившую влагу.

Доводила до полного сумасшествия, постепенно вбирая в себя глубже и сжимая ртом теснее. Нет, если бы он еще и видел это в подробностях, то не продержался бы минуты, кончил сразу.

Сдавленно застонав, он снова коснулся пальцами ее лица, на этот раз пытаясь отстранить.

— Реня, подожди… стой… — прошептал усилием воли.

Но Реня не остановилась. Подхваченная волной его возбуждения, захваченная его безволием и собственной над ним властью, не смогла она лишить этого удовольствия Вадима… и себя.

Чувствуя губами и языком каменную твердость, не отпустила, зная, что эти последние секунды — самые для него сладкие. Она туго и глубоко взяла его, Шамрай вздрогнул, застонав. Горячая струя ударила в нёбо, и Регина рефлекторно сглотнула обильную жидкость, не испытывая никакого отвращения, — что-то было в этом пьяняще-откровенное.

Тяжело дыша, Вадик подтянул ее на себя, и Регина прижалась к нему всем телом, впитывая каждой клеточкой дрожь любимого.