Онлайн-библиотека книг
Слышать здоровым ухом мешал постоянный шум — как будто в голове работало радио со сбитой частотой. Сквозь это шипение порой трудно удавалось разобрать не то что чужую речь, но даже свою.
— Как же так, моя девочка? Ну как же так? — все со слезами на глазах проговаривала Елена Ивановна и гладила дочь по голове. Тут и слух не нужно напрягать, чтобы расслышать материнское бормотание, эти слова Регина уже читала по губам. — Я сегодня уеду в Тулу, а завтра попрошу отпуск за свой счет и вернусь.
— Мама, не надо.
— Как это не надо?
— Езжай спокойно.
Елена Ивановна покачала головой.
— Мам, честно! Я буду еще и за тебя переживать! Не надо брать отпуск за свой счет, приезжай на выходные. Пиши. Звони. Я же на связи, телефон у меня не отобрали. Скоро буду слышать нормально. Меня подержат здесь дней десять и отпустят, когда воспаление пройдет. Мама, мне не поможет то, что ты каждый день будешь сидеть у меня в палате и плакать!
Наверное, мама обидится на эти резкие слова, но сейчас хотелось избавиться от напряжения, а любое общение выходило для Регины очередным испытанием.
Вошедшая медсестра, сама того не ведая, положила конец едва начавшемуся спору.
— Опять капельница? — спросила Регина, укладываясь с бока на спину. — И как я еще не лопнула?
— Не ворчи, — улыбнулась женщина, — а то мужу твоему все расскажу, пусть поругает тебя.
Регина стоически улыбнулась. Неприятно? Ну, это прям слабо сказано. От этой хрени у нее рука отнималась от кисти до плеча, а на последних каплях хотелось вырвать иглу из вены.
И, кстати, да. Все дружно решили, что Шамрай ее муж. Может, он сам так сказал, может, они придумали, но переубеждать Реня никого не стала."
"Вчера Вадим весь день провел с ней в больнице, отвечал на вопросы врачей и за руку водил по кабинетам.
Но ее никуда не отпустили. Привели в палату и уложили под капельницу.
— Отцу звонили?
— Что?
— Отцу звонили? — громче спросила Елена Ивановна.
