Агония

Регина, Регина, Регина… везде Регина! Я знала, что из-за нее случится несчастье! Я знала, что она все разрушит! Я знала, что, если вы сцепитесь из-за этой девки, будет трагедия!

— Трагедия, как вы говорите, случилось не из-за нее. И не надо искать вокруг виноватых. В ваших несчастьях виноваты только вы сами! Всего можно было избежать, если бы давным-давно вы приняли одно единственно правильное решение — вовремя поместили Влада в клинику. Относились бы к сыну, как к больному человеку, которому требуется психиатрическая помощь, а не внушали ему, что он особенный! Вы растили антипода мне, а вырастили монстра!

Анна Игоревна несколько раз всхлипнула.

 Ее слезы ничуть не тронули Шамрая, и ничего в душе не дрогнуло от сочувствия. Хотя и радости большой он тоже не испытывал, скорее, большое отвращение. К ней, к ее покойному сынку и немного к себе. За то, что когда-то глубоко заблуждался, считая их нормальными. Да, людьми с недостатками, как у всех, со своими слабостями, но — людьми.

— Вы его не неделю назад похоронили.

Своего сына вы похоронили много лет назад. Вы собственными руками выкопали ему могилу, — не жалея чувств женщины сказал Вадим и направился к машине, ожидая каких-нибудь слов в спину. Но их не последовало.

Глава 28

Вадим, наконец, вернулся к машине, Светлана облегченно выдохнула. Она все это время тревожно наблюдала за разговором с Анной Игоревной и боялась, что брат сотворит что-нибудь необдуманное. Он не отморозок, конечно, но в силу обстоятельств и большого напряжения последних дней вполне мог сделать что-нибудь такое, о чем потом и сам сожалел.

Пора Регине домой, иначе у Вадьки есть реальный шанс превратиться в конченого неврастеника. Ему трудно без нее здесь. Рене трудно без него там. В больнице и не поговоришь нормально, будто стены мешают и сам больничный воздух.

— Господи, я думала, ты ее на месте придушишь.

— Это было бы слишком легко, а так она теперь пожизненно наказана: до конца своих дней с кладбища не вылезет и сама себя сожрет.

— Она-то? — скептически рассмеялась сестра, но тут же окоротила себя и не стала развивать эту тему. — Здорово, что Реню завтра домой отпустят, правда? Ты рад?

— Я бы ее уже сегодня забрал, — ответил Вадим, и у него нетерпеливо заныли пальцы, как будто чего-то в руках не хватало.

Говорят, последние дни перед долгожданным событием самые невыносимые, но для него такими были все три недели. Невыносимые.

Каждый день без Рени, каждый час.