Агония

Всех хоть по разу на выходные домой отпускали, а меня нет.

Антон Павлович вручил Шамраю лист назначений, предупредил, чтобы дома не халтурили, и вышел.

— Видишь, Вадька, мечты сбываются, — просияла Светлана.

Регина

Когда меня положили в больницу, погода стояла еще относительно теплая. Сейчас же на улице царит предзимний холод, и свежий воздух с непривычки вдыхается почти с болью. Хочется дышать им подольше, он наполняет грудь давно забытым детским восторгом.

Так ощущается свобода.

Вадим, словно чувствуя мою потребность набраться кислорода, предлагает прогуляться.

Недолго, чтобы я не замерзла. Мы забрасываем вещи в квартиру, идем в парк недалеко от дома и бродим по тихим немноголюдным аллейкам. Сначала молча. Не говоря ни слова. Держась за руки и будто привыкая, что снова рядом… или все еще в это не веря.

Деревья стоят голые, осиротевшие без листвы и до весны, как неживые. Я себя точно так же чувствую — неживой. Улыбаюсь без радости, смеюсь без веселья, сменив восторг на горечь, мечты и планы на безысходность.

Мой мир рухнул. Мой мир изменился до неузнаваемости. Волна искаженных звуков падает на плечи, и я захлебываюсь от ощущения беспомощности.

В больнице это не чувствовалось так остро, как сейчас. Там я была своя среди своих. Стесняться некого, бояться нечего. Обязательно найдется тот, кто поможет советом или расскажет страшную историю из жизни, после которой невольно подумаешь: «Черт возьми, да у меня все не так уж и плохо…».

Сколько всего пришлось выслушать за эти недели и от врачей, и от пациентов, и от добрых медсестер, разумом-то оно все понятно, а душой… душа где-то там, внизу, на хрустком гравии.

Вадим что-то негромко говорит, но ветер относит его слова, и я их не различаю. Я и ветер не слышу, только чувствую на лице и губах.

— Что? — переспрашиваю я.

— Пойдем домой? — повторяет, чуть пригнувшись.

— Нет, давай еще погуляем.

В знак согласия он кивает, но мы никуда не идем. Стоим на месте, и Шамрай греет мне руки, как когда-то давно, в карманах своего пальто.

Тепло его горячих ладоней струится по моим исколотым венам, вызывая непрошеные слезы. Пребывание в больнице подточило мои нервы.

Вдруг хочется плакать. Отчаянно хочется забиться в какой-нибудь угол. Вырваться в другую реальность. Или, на худой конец, повыть в подушку.

Так бывает. Держишься-крепишься. Застегиваешься на все замки, а потом слово, взгляд. Жест. Отголосок чувства в глазах любимого. И сорваны все пуговицы сдержанности.