Агония

— Ты ее знаешь? — без тени улыбки спросила сестра.

— Кого?

— Регину.

— Нет.

— Врешь.

— Нет.

— А что это за взгляды такие?

— Какие?

— Говорящие!

— Мы ж напротив друг друга сидим, — беспечно пожал плечом. — Или мне глаза закрыть?

— Ты же знаешь, что можешь кого угодно обмануть, но только не меня, — внимательно посмотрела ему в лицо.

— Знаю, — улыбнулся Вадим. — Пошли. А то Киря снова заревнует, что ты около меня трешься, а ему мало внимания уделяешь.

— Мы с Кирей поругались.

— Да? Опять зима в сердце, на душе вьюга? Что-то тихо вы поругались.

А чё он со мной на перекур бегает? Может, я ему должен рожу набить за подвиги, не?

Светлана хохотнула.

— Не. Чё рожу хочется кому-нибудь набить?

— Смерть как хочется, не представляешь даже. — Обхватил правый локоть левой рукой.

— Глаза у нее какие, да? Синие. Линзы наверное. Как думаешь?

— У Рени? Нет. Не линзы.

— У Рени, да? — снова посмотрела брату в лицо. — Не знаешь ты ее, да?

— В первый раз вижу.

— Ну-ну.

Глава 5

— На одной любви далеко не уедешь, я тебе это всегда говорила.

У нас тоже с Чарушиным любовь безумная была, а потом остались только ненависть и взаимные претензии. И вспомнил он про тебя, только когда бабка умерла, — распалялась мать, не изменяя себе. Каждый телефонный разговор с ней заканчивался одним и тем же. Либо с этого же начинался.

— Вспомнил и вспомнил. Я тоже помню, что у меня отец есть. Звоню, пишу ему. Если надо, помогу. Причем тут папа вообще?

— Притом, что головой нужно думать, а не другим местом.

— Головой вот и думаю, а хотелось бы другим местом…

— Чего?

— Сердцем, например, — засмеялась Регина, прижав телефон к уху плечом и снимая платье с вешалки.

— Регина, не чуди мне. Как Владик?

— Прекрасно. Работает. Весь в делах.

— Молодец. Он очень перспективный.

— Очень. По горло в перспективах. — Достала из коробки лодочки телесного цвета, которые последний раз надевала в прошлом месяце.

— Ты не надумывай там себе ничего, поняла? Это по молодости кажется, что один не понравился — другого найду.

Потом годы пройдут и скажешь: «Какая я была дура».

— Угу. Так и скажу, наверное. — Или в черных пойти? Платье-то черное… нет, лучше в телесных, в них колодка удобная.

— Не понимаю твоего настроения, — с тревогой, в которой больше читалось раздражение, сказала мать.

— Не ты одна. Меня в последнее время никто не понимает.

— Отношения надо беречь. Любовь это хорошо, но думать надо о будущем, а не о сиюминутных удовольствиях. Слышишь?

— Слышу. Все, мам.