Ах, уехал мой любимый

- Смешно, - закивал он активно. – Вот только я не шучу, Литвинова, - выплюнул брезгливо мою фамилию, словно припоминая, что я так и не взяла когда-то его фамилию. – И кормить какого-то отморозка помимо сына я не собираюсь.

- Мне позвать этого, как ты говоришь, отморозка. Чтобы ты повторил ему это в глаза? А- то как-то некрасиво выходит.

- Зови кого хочешь, но над алиментами советую подумать.

- Это я тебе советую подумать и включить совесть, Игнатьев! – резко толкнула его в грудь и почти вжала в дверь. – Ты платишь алименты с официальной зарплаты.

С официальной, Игнатьев. Напомнить тебе во сколько раз официальная зарплата ниже неофициальной? – шипела змеей, хотя хотелось кричать и царапать его надменную рожу. – И даешь ты эти деньги ни мне, ни кому-то еще, а своему сыну. Сыну, Игнатьев! Ты думаешь, отдаешь дохрена великую сумму? Да, чтобы купить Ване железную дорогу, о которой мы с тобой договаривались, я добавила в полтора раза больше, чем ты платишь ежемесячно. И ты считаешь, что на эти деньги можно содержать еще и моих любовников?

- Не дави на жалость и не выдумывай чушь, - полоснул по мне безразличным взглядом.

– Тех денег, что я даю, вполне достаточно для содержания ребенка. Ребенка, Аня.

- Тебе показать чек от железной дороги и чеки на продукты, купленные только за сегодня, чтобы ты в полной мере осознал, какую чушь несешь ты?

- Я знаю, какие в магазине цены. Не пытайся давить на жалость, - выронил он небрежно.

- По-моему, ты знаешь только цены на презервативы, потому что сам тот еще гон…

- Мама, папа! – звонкий голос сына за спиной, заставил отпрянуть от Игнатьева и натянуть фальшивую улыбку на лицо.

– Чайник выключился. Пойдёмте пить чай.

- Идём, сынок, - неожиданно забасил Игнатьев, когда из кухни следом за Ваней вышел Матвей.

Потрепав сына по макушке, бывший муж зашел с ним в кухню, о чем-то едва слышно переговариваясь.

- Всё в порядке? – участливо спросил Матвей, вероятно, заметив, как я пыхтела от злости.

- Не лезь, - ответила излишне нервно и тоже направилась в кухню.

– Идём пить чай.

Глава 17

За столом три взрослых человека и один ребенок. Из разговоров только… шумное проглатывание горячего чая. Из жестов – разворачивание конфет и быстрые взгляды друг на друга, в ожидании того, кто первый слетит с петель.

- Когда я ем, я глух и нем, да, мама? – не выдержал, наконец, Ваня."

"- Правильно, сынок, - согласно кивнула и улыбнулась своему чаду, сидящему между моим бывшим мужем и, с позволения сказать, бывшим парнем.