По мощённой камнем улице проехала двуколка, в ней сидели две нарядные девушки, которые громко обсуждали вчерашний день. Их радостный беззаботный смех ещё долго звучал в моей голове.
Всё увиденное мной, было таким… другим, словно там за дверью, стоило мне только открыть её, я окажусь в мире полным грязи, боли и ужаса.
– Айрис! Комнаты не убраны, а эта бессовестная девка прохлаждается! – прошипела за моей спиной тётушка Берта, больно ткнув пальцем мне между лопаток, – иди прибери.
Восьмая и десятая освободились.
– Хорошо, – обречённо кивнула, мысленно пообещав себе, что я обязательно выберусь из этого кошмара.
– А ты чего сидишь здесь! Я сказала, ближе к дороге иди, там людей больше ходит, – продолжила хозяйка трактира.
Удивлённо оглядевшись, в поисках к кому обращается тётушка Берта, я потрясённо смотрела на ребёнка, испуганно вжавшегося в стену у самой двери трактира. Перед крохой стояла жестяная банка, на дне которой сиротливо валялась медная монетка.
– Кто это? – взволнованно спросила, всматриваясь в грязное, с чёрными дорожками от слёз на впалых щёчках, лицо. В этом маленьком, худеньком теле, с кепкой не по размеру надетой на голове, с серыми давно не чёсанными волосами и залатанной курточке, было трудно определить пол и возраст ребёнка.
– Вот приютила приблуду, – недовольно заворчала женщина, – два дня назад побирушка её приволокла, поели, выпили, а расплатится нечем.
Оставила эту в залог, сказала, придёт, а нет уже два дня.
– Может, женщине плохо стало? – обеспокоенно проговорила, опускаясь перед ребёнком, – ты знаешь где твоя мама?
– Молчит, не разговаривает, – буркнула тётушка, – да и не мать она ребёнку, совсем не похожи, украла поди.
– Как? И что теперь? Надо заявить, наверное…
– Кому она нужна, – зло бросила хозяйка, – я жалостливая, ты знаешь. Не стала гнать на улицу, место для сна выделила, кормлю, но чтоб задарма харч не переводила, посадила здесь, да толку… молчит, а повыла бы жалостливее, подкидывали монеток больше.
– Я… нужно покормить ребёнка и пить наверняка хочет, на улице жарко.
– Так, утром давала всё, – фыркнула тётушка.
– Этого мало, – рыкнула в ответ, впервые за всё время нахождения здесь, – я отведу его на кухню.
– Из твоего жалования вычту пять монет, – оскалилась женщина, уверенная, что я откажусь.
