– Поторапливайся!
– Я мигом, – ответила и заметалась по каморке, гордо названной Деброй комнатой. Метра полтора на четыре, узкая без единого окна со скошенным потолком клетушка. В которой стояла кровать, небольшой шкаф, колченогий табурет заменял прикроватную тумбочку, дырявая дорожка у подножия кровати и зеркальце размером с ладонь на стене.
Платье, более-менее чистое нашла висевшим на плечиках в шкафу. Их было всего два, серое и коричневое. Сшитое из ужасной ткани, длинной до колена с глубоким вырезом, что грудь, того и гляди, вывалится.
Почему я выбрала именно такой фасон оставалось для меня загадкой, как, впрочем, и всё что меня сейчас окружает. Странные ощущения и довольно пугающие, когда ты совершенно ничего не помнишь. Знаешь своё имя, услышав его из уст посторонних тебе людей, уверенная, что оно тебе не принадлежит.
– Айрис! – распахнула дверь Дебра, злобно прошипев, прерывая мои тягостные мысли, – я тебе сказала комнаты прибрать.
– Сейчас… бегу, – пискнула, не решаясь подойти к разъярённой тётке, испуганно замерла у кровати, – я быстро управлюсь.
– Иди уже и на кухню сразу возвращайся! – всё же толкнула меня Дебра, не позволив пройти без её болезненного тычка.
Не глядя на заполненный с утра пораньше зал, где почти за каждым столом, развалившись на лавках, сидели помятого вида мужики и не менее помятые девицы, я практически взлетела на второй этаж и растерянно замерла, не зная, куда идти дальше.
Комнат было по пять с каждой стороны и две из них освободились, но какие я не спросила. Возвращаться к хозяйке не хотелось, а стучаться в каждую и проверять небезопасно и страшно. Медленно идя по коридору с облезшими и повидавшими жизнь стенами, я, останавливаясь у каждой двери, внимательно осматривала их, пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку. Прислушивалась, силясь понять, есть ли кто за ними. Но пока все осмотренные двери были совершенно одинаковые, даже следы от грязной обуви внизу, были схожи.
– Айрис, малышка! Ты ко мне? – неожиданно громко раздался игривый голос у меня за спиной, заставив меня, испуганно обернутся.
– Нет, Дебра приказала комнаты прибрать, – просипела я, пятясь от лоснящегося от пота и жира плешивого мужика, с просто огромным животом-бочкой. На его лысине отражался тусклый свет лампы, висящей на стене, а беззубая улыбка не добавляла мужчине очарования.
