Ниа вполне подходила под это определение.
– Он изнасиловал меня, – ответила я и не узнала собственного голоса.
– Но… но это невозможно! Вы же были женаты!
Тысяча возражений одновременно крутилась у меня в голове. Но вряд ли я смогла бы высказать вслух хоть одно из них. Не Ниа. Не женщине, которая прошла через тот же ад, что и я. А может, и страшнее."
"– Насилие – всегда насилие, Ниа, – я постаралась произнести это очень мягко, – и не имеет значения, кто его совершает.
– Но как?…
Я пожала плечами: ""Я никогда не согласилась бы на то, что он от меня хотел.
Тогда он просто взял это силой"". Я снова была там, в прошлом. Перед глазами как кадры кинохроники прокручивалось то, что предназначалось только одному зрителю – мне. Я обхватила себя за плечи, словно защищаясь от воспоминаний.
– Я не хотела убивать Питера. Мне нужно было только остановить его. Но…
Я не могла позволить себе заплакать и глубоко вздохнула, прогоняя подступившие слезы: ""Но он не слышал меня"".
– И что произошло? – ее голос прозвучал робко, еле слышно.
Кинопленка продолжала раскручиваться, снова и снова отсылая меня к событиям той ночи. Очень четкая, почти идеальная картинка на экране. Звуки. Краски. Запах спиртного и сигарет…
– Я так просила… я умоляла его остановиться, пожалуйста, остановиться, не делать мне больно, пожалуйста, не трогать меня… А он не слышал. Он просто не хотел слышать…
Я опять судорожно вздохнула, все еще борясь со слезами, вызванными гневом и болью. Прошлое снова поймало меня в ловушку как маленького зверька.
– Бейсбольная бита… Я держала бейсбольную биту у кровати… Питер работал по ночам, и я боялась. Боялась ублюдка, который влезет в дом и сделает то, что в конце концов сделал мой собственный муж. Я не собиралась… Я… в какой-то момент я потянулась за битой и ударила его. Просто, чтобы остановить. Понимаешь?
Мои пальцы, влажные от пота, вцепились в одеяло.
– И он действительно остановился. Он… как-то обмяк и навалился на меня.
Слезы обожгли щеки. Я вытерла их почти машинально.
– Я помню, было трудно дышать. Мне пришлось столкнуть его. Знаешь, он перевалился набок, словно тряпичная кукла. Глядя на него, я поняла, что ударила… слишком сильно.
Я всматривалась в карие глаза этой несчастной, и мне чертовски хотелось – всем сердцем, всей душой – увидеть здесь, сейчас глубокую синеву совсем других глаз.
– Я убила его.
– Нет, – прошептала Ниа.
– Да. Он был моим мужем, и я убила его.
Что-то во взгляде Ниа изменилось.
