Академия семи ветров. Добить дракона (СИ)

Это было как раз то, без чего бы я предпочла обойтись, сохранив для себя и для них наши последние дни вместе не омраченными, радостными.

Но… стоит ли это такой цены? Они ведь действительно никогда не простят мне того, что я отказала им в доверии.

— Нет, Иля. Не спасут. — Я взглянула на нее виновато. Мы из-за этого и поссорились с Беатрис: меня не лечат сейчас. Меня исследуют. И попутно немного продлевают дни. А я… скрывала.

Я старалась смотреть куда угодно — в окно, в стену, в потолок — лишь бы не видеть вытянувшиеся лица ребят.

Мне жаль. Мне так жаль! Я не хотела делать вам больно.

Я и сама предпочла бы остаться, прожить отмеренную людям жизнь — встречаясь, расставаясь, но все равно идя бок о бок с вами и Алом, но…

Думать об этом не хотелось настолько сильно, что я встрепенулась:

— Кстати! Раз уж это теперь не тайна — может, все же выполните мою просьбу, и прогуляете в городе чуть-чуть моего содержания? А то когда я вам две недели назад предлагала, вы-то рассчитывали немного подождать, а потом всем вместе погулять, теперь-то вы знаете… Нет, ну, правда, обидно же, ребята! Раньше у меня были стимуляторы и силы — но не было содержания, а теперь есть содержания — но отобрали стимуляторы и сил совершенно нет! Так ведь ничего из него и не потрачу, ну хоть вы за меня это сделайте, а? Ну, пожалуйста! Ну, как друзей прошу — а то вернется ведь всё нетронутым к Рейон дю Солей!

После того, как я смолкла, с надеждой глядя на друзей, некоторое время в палате стояла тишина.

А потом Илька неожиданно повернулась к Беатрис:

— Прости меня, пожалуйста. Я была не права.

И — зависла в воздухе, перехваченная за шиворот Дейвом, отчаянно дергаясь:

— Отпусти меня! Отпусти немедленно! Сейчас я ей… у-у-у-у, как я ей сейчас!

Распахнувшаяся внезапно дверь в палату прервала попытки дальнейшего рукоприкладства. А открывшееся нам зрелище заставило нас всех, не одну только Ильку, замолчать на полувздохе: на пороге в палату, за спиной у целительницы Маргрит, стояли эльфы! Живые!

Раз, два, три… четыре штуки самых настоящих эльфов!

Залотистоволосых, остроухих, нечеловечески прекрасных.

Впрочем, картина, открывшаяся вошедшим, подействовала на них не слабее, чем они — на нас: визитеры замерли в молчании.

Самым красноречивым и многообещающим было молчание целительницы Маргрит. От него хотелось немедленно прикрыться иллюзией и спрятаться в каком-нибудь надежном месте.