Да если бы не я, эти трое сейчас стояли бы в очередь на аудиенцию к Верховной Богине, а в академии нет ни одного некроманта, кто бы захотел пожертвовать своим даром и вытащить их из-за Грани Жизни.
— Ты не только дура, но ещё и глухая? — от неприязни в голосе Леона у меня мороз прошёл по коже. Медленной, неровной походкой я вышла из палаты и пошла по коридору.
Не помню, как дошла до ректорских апартаментов. Вроде бы меня на полпути окликнул Шелли, но я сделала вид, что и вправду оглохла. Посмотрела на магический замок и уже поднесла руку, но передумала и побрела в сторону своей комнаты.
Помещение выглядело нежилым, несмотря на то, что я съехала отсюда всего лишь день назад. Пустые, осиротевшие полки без горшков с растениями казались совсем чужими. Кровать, застеленная казённым коричневым покрывалом, выглядела чересчур жёсткой и неудобной. Белые обои слишком уж напоминали мне цвет стен в палате, откуда меня выгнал собственный муж, вдобавок дважды обозвав меня дурой.
— Ты прав, Хайден Леон, я дура, — прошептала я, глотая горькие слёзы, и распахнула окно, впустив в неуютную комнату свежий воздух.
— Дура, потому что согласилась поделиться с тобой даром. Дура, потому что поверила, что я могу быть тебе небезразлична. Дура, потому что отпустила тебя в эти заброшенные подземелья, а после тащила тебя на себе, лишь бы ты не ушёл за Грань Жизни.
Горло болезненно сжалось, отчего каждый вдох давался с трудом. Обида на Хайдена душила меня, и я закусила губу до крови, чтобы не разрыдаться.
“Вот ещё! ” — внутренний голос был тут как тут.
— “Даже не думай реветь из-за этого поганца. Встань, подойди к зеркалу.”
Я молча встала, подошла к зеркалу на стене и вздрогнула всем телом, увидев своё отражение. Волосы спутаны, опухшие веки, бледная кожа, глаза, влажные от слёз. Завершали картину дрожащие губы и подбородок. При виде такой “красоты”, я не выдержала и бросилась на кровать, зарываясь лицом в покрывало и рыдая во весь голос.
“Это всё твой ненаглядный муж! Вспомни, когда ты последний раз так ревела? А я напомню: когда на третьем курсе Стефан Лайтерн выбрал не тебя, а ту вульгарную брюнетку-водницу с соседнего факультета.
И что в итоге? Она бросила его у алтаря, сбежав с каким-то боевым магом. Все беды от мужчин. Жила себе спокойно, радовалась жизни, и здрасьте — нарисовался, глазами золотистыми сверкает, цветочком называет! Да чтоб он…”
— Хватит, — всхлипнув, произнесла я вслух, не желая даже думать о Леоне. — Ему нужен был дар? Он его получил.
