Первый вдох не стал спасением, обжигая горло и вызывая боль в груди. Тело кололо, судорогой свело руки. А ещё болела щека.
– Мог бы обойтись без этого!
– Пощёчина быстрее и безболезненнее.
Спазмом скрутило желудок, и я рванулась набок, прощаясь с его содержимым. Только сейчас осознавая себя на кровати и в распахнутой рубашке. Ладони стиснули ворс покрывала, из последних сил удерживая меня в сознании. Голова кружилась.
– У меня для тебя сюрприз. И я с большим трудом сдерживаюсь от того, чтобы вызвать ищеек.
– Потом.
К губам прислонилось что-то твёрдое. Не успев сделать первый глоток, я ощутила, как прохладные капли неприятно щекочут шею.
– Мне не нравится то, что ты делаешь! – Даже в таком состоянии я заметила тон. Предупреждение? Угроза?
– Что? – Ответ насмешливый, без признаков опаски.
– Хорошо – как.
Происходило что-то важное. И непонятное.
Но силы закончились, голова упала, и я потеряла сознание.
Глава 22
Я вздрогнула и проснулась.
Что-то разбудило меня, выдернув из вязкой темноты муторного сна в темноту реальную.
Вокруг не оказалось ни единого источника света, кроме едва различимой светлой полоски из-под закрытой двери.
Лаборатория – поглотитель – нет лаборатории.
Удивительно как легко и ясно складывались теперь детали. Убить всё-таки хотели, но не меня – Оллэйстара. Похоже, поглотитель действительно перенастроили, сменив полюс заклинания, вот только этим неизвестный не ограничился.
Стоило признать, расчёт оказался верным, ведь, выжив при взрыве, Оллэйстар вряд ли стал проверять артефакт на другие заклинания.
И он, правда, не стал, оправдывая ожидания, вот только на его пути встала я.
Голова больше не болела, тело слушалось, и даже ноги не дрожали, когда я откинула одеяло и поднялась. Пара пробных шагов вышли удачными. И уже гораздо увереннее я застегнула смятую рубашку. Выпила воды из бокала на тумбе.
И замерла с поднятой для стука рукой.
– … не Оттельберг.
Он бы не рискнул.
– У нас нет ничего, кроме взорвавшегося поглотителя, – в усталом голосе Оллэйстара слышалось раздражение. – И ты знаешь, что такое случалось!
– Если пост ректора ведёт тебя к маразму, ты его лишишься, – ленивая угроза прозвучала до того обыденно, что моё сердце пропустило удар.
– Какой уже год я это слышу? Шестой? Десятый? – не впечатлился Оллэйстар. Звякнуло стекло.
Оба собеседника молчали, давая мне время для передышки.
