– Очень хотелось зажмуриться, но я держалась и поэтому видела, как изменилось выражение его лица.
С ректора разом слетела маска сурового руководителя, и совершенно некстати мне подумалось, что он гораздо моложе, чем я думала. Вот только Оллэйстар – не студент, чтобы спускать такие выходки.
– Вы в своём уме, студентка? – тихо спросил он, но от этого тона мне стало гораздо страшнее, чем, если бы ректор просто на меня наорал. – И как вы планируете объяснять совету мои мотивы?
Молчи, молчи, молчи!
– Чтобы тайно там со мной встречаться.
Отчётливо понимая, что именно сказала, я всё-таки зажмурилась и втянула голову в плечи, осознав, что он не отчислит, нет. Оллэйстар меня просто прибьёт, тем более что магу его уровня нетрудно скрыть следы преступления, выбросив слишком наглый труп в лес.
Но прошла минута, потом другая, а ничего не происходило, и я решилась приоткрыть глаза – ректор Оллэйстар стоял в нескольких шагах от меня и, сложив руки на груди, мрачно изучал. Тоже меня. Похоже, что чувство вины в его присутствии становится моей привычкой.
– То есть вы пошли на шантаж только ради того, чтобы продолжить работу с артефактом?
– Простите, ректор Оллэйстар, – я закусила губу и сцепила руки перед собой, – я… ничего никому я не скажу, но мне правда очень хотелось бы вам помочь! – Честность – ещё одна моя большая проблема. – Если вы позволите, всю ответственность за свою жизнь я возьму на себя!
Особенно учитывая, что если я случайно самоубьюсь, Присли получит неограниченный доступ к моему наследству, и наверняка будет скакать от радости на моей могиле.
Оллэйстар молчал, глядя на меня тяжёлым взглядом, а я прикидывала, что проще – сбежать в соседнюю Миерию или вернуться в дом опекуна и подстроить тому несчастный случай. Потому что после таких взглядов отличные дипломы не получают.
– Хорошо, лиерра Грасс, – наконец ответил ректор, – я разрешу вам продолжить работу со шкатулкой.
Вот так просто? Без наказаний, чистки вольеров и другой высочайшей мести?
– Спасибо! – ещё не веря его словам, выдохнула я, чувствуя, как с души упал не просто камень, целый Норатайский хребет.
– Поручение за свою жизнь я могу подписать хоть сейчас, – повторила я и снова поторопилась."
"Хоть эта бумажка, где несовершеннолетний писал, что он, такой-то такой-то предупреждён и принимает на себя все последствия такого-то шага, и принималась судами, но за всю историю руководства Оллэйстара никто ни разу её ещё не подписывал. Даже если сильно хотел.
