— Да, они решили выкинуть меня в твой мир, в надежде, что я загнусь, а тебя засадить в тюрьму по обвинению в пособничестве.
— Но как они смогли подсунуть тебе портал?
— Да глупо все вышло. Там заключенного казнили. Угадаешь, кто исповедовал его перед казнью? Мы бы его тогда вычислили, но он был в книге посещений записан как служитель храма. Кто мог подумать, что сам пресветлый обычного убийцу навестит?
— Он времени даром не терял, пока мы там изображали знакомство с родителями, — проворчала я. — Засранец. Подбил народ мне квартиру разгромить, Че Гевара доморощенный.
Нет, конечно, соседям только дай повод, но одно дело гадости на двери писать, другое — чулки на люстру наматывать!
Джонатан хмыкнул и отобрал у меня чашку, поскольку, забывшись, я была готова выхлебать гущу. Я с сожалением покосилась на пустой кофейник и пустые тарелки. Сидели за столом мы давно и постепенно все подъели. Экономка трижды заходила проверить, не ушли ли мы и, недовольно поджав губы при виде беспорядка на столе, удалялась. Прерывать нашу беседу, обратившись за разрешением убрать посуду, она поостереглась, но взгляды кидала на нас более чем красноречивые, особое внимание уделяя почему-то мне.
— А почему у меня складывается такое впечатление, что мне готовы тарелку на голову надеть? — наконец не выдержала я. — Ты что прислуге наплел?
Джонатан смутился и потер переносицу, на которой, кстати, отсутствовали следы моей тяжелой руки. Вот кажется мне, что после его откровения я захочу повторить вчерашний удар. Хотя… фантазия у меня богатая, а столовых приборов под рукой много, да и чашки, несмотря на миниатюрность, весят прилично, с близкого расстояния промахнуться сложно.
— Да она сама подслушала, как я лекарю жаловался! — перетягивая на свою сторону серебряный поднос, попытался перевести стрелки мужчина.
— С каких пор богатые и благородные лекарям причины травмы называют? Или ты еще и душу с ним лечил? — с подозрением протянула я. — А мне сыночка твой там заливал, отец в одиночестве пьет, грустит, скучает.
— В свое оправдание замечу, что лекарь пришел после ухода сына.
И вообще, ты мне чуть форму носа на всю жизнь не поменяла!
— Горбинка на носу точно бы отразила твой темперамент! А если теперь с подачи твоей экономки я туалет оккупирую в качестве ее мести за твое поруганное достоинство?
Замечательно, свекрови у меня нет, но ее прекрасно заменит экономка графа.
— Зато я точно буду знать, где ты находишься! — отрезал он. И вдруг, словно вспомнив что-то, пакостливо улыбнулся.
