Лишь сиюминутное промедление, но я поняла, что угадала.
— Зачем? Посмотреть? Точно убедиться, что оно все еще там? — прошептала, пробравшись рукой под его футболку и касаясь живота — твердого, с идеальным прессом. После тренировок у Хильды я могла похвастаться почти таким же. Эта женщина не щадила меня, не забывая подсовывать восстанавливающие настойки за ужином. — Или, может быть, выкрасть один из предметов?
Кожу обдало жаром.
— Да ты совсем не можешь ничего скрыть от меня! — с неким восхищением воскликнула я, без стеснения пользуясь нашей связью.
Розенталь злился, и я хорошо его понимала. Кому приятно быть открытой книгой? Но в то же время я наслаждалась этим."
"— Совсем ничего… — вновь повторила я, отстраняясь. — Так вот, я тебе точно нужна. Потому что ты не владеешь информацией о тех вещах, что прячет твой отец. — Это был последний довод, хотя козырь, припрятанный в кармане куртки, еще оставался не использованным.
Скулы парня напряглись, он сощурился. В этот миг огневик вновь выглядел слишком угрожающе, эти перемены в нем, казалось, никогда не перестанут сбивать меня с толку.
Смотря прямо в мои глаза, Александр проронил:
— Хорошо. Твоя взяла. — И в этот раз поцеловал меня в губы, не легко и поспешно, а медлительно, с силой, словно вышибая все мысли из моей головы мощным ударом.
Глава 21
В ушах стоял назойливый гул — достаточно громкий, не имеющий направления, он просто был сразу везде и одновременно звучал лишь в моей голове.
Я подняла взгляд, осматривая, чтобы отвлечься, небольшую подземную комнату с округлыми подсвечниками на стенах, которые оказались покрытые подтеками воска.
Предположительно, мы находились в самой старинной части замка, которую никогда и никто не перестраивал. Маги, сотворившие эти стены, вкладывали в свою работу целое море колдовства, которого бы хватило, чтобы отстроить маленький городок.
Темный камень, резные колонны на входе и сводчатый потолок, поделенный на секции, на котором виднелись символы. Если в Восточной академии когда-то и происходило что-то таинственное и необычное, то я могла дать руку на отсечение, что это случалось здесь.
— Ты в порядке? — спросил Розенталь, присаживаясь передо мной на корточки. Я кивнула, сосредотачиваясь на своих ступнях в одних носках, ведь обувь пришлось оставить на входе в зал.
Мне стало нехорошо. После двух часов тренировок с новой силой даже руки задрожали — настолько велико было напряжение. В какой-то миг я поняла, что если не присяду, то просто потеряю сознание.
— Да.
