Но в темницу посадят надолго, не говоря уже о потере всего влияния и власти. Подозреваю, для отца это будет хуже смерти, — заметил он, сохраняя отчужденный вид, но вот взгляд выдавал его с головой.
Несмотря на все наши встречи, когда Александр улыбался мне в лицо, ему на самом деле было совсем не весело. Вот что я отчетливо поняла, наблюдая за ним теперь. Огневик собирался скинуть собственного отца в пропасть и будто заранее стремился пережить эту утрату. Нет, он не горевал по-настоящему. Для этого надо привязаться и действительно любить.
Но ему требовалось переварить происходящее, свыкнуться, отпустить.
— Что? — Розенталь заметил мой пристальный взор. Я моргнула, прогоняя наваждение."
"Так остро ощутила его чувства, что на некоторое время просто выпала из этого мира.
— Ты точно не пожалеешь? — спросила я, привставая, чтобы поставить кружку на стол. Мой взгляд был опущен, я поддалась своему страху и опасению увидеть сомнения на его лице.
Пальцы Александра сомкнулись на моем запястье, заставляя посмотреть на стихийника.
— Нет, Ева. Не думай, что я делаю это только из-за тебя. Я хочу жить по-своему, и может, это желание эгоистичное. Но пусть будет так, — твердо произнес он.
Очерченные скулы, пухлые губы, каждый мускул в его теле напрягся, словно парень не сидел спокойно на стуле, а вел какое-то сражение. Наверное, так и было. В самом себе.
Он выдохнул и сказал с тихой хрипотцой:
— Иди ко мне.
Потянул, сажая себе на колени. Уткнулся носом в шею.
— Ты даже не представляешь, как я соскучился.
— Теплое дыхание защекотало кожу. Руки сомкнулись вокруг меня, словно заключая в плен.
Магия заклокотала внутри, и ее сложно было отделить от своих эмоций и чувств.
Этот жест был наполнен борьбой: обнять или отстраниться, поцеловать или не переступать эту грань, по которой мы ходили последние недели.
— Соскучился? Ты уверен? — тихо сказала в ответ.
— Я уверен. И в это, и в том, что водница, несмотря на все попытки держать ее на расстоянии, вновь влезла туда, куда не следует.
Я ударила его в плечо.
Не сильно, но все же.
Розенталь поднял голову. Парень улыбался — криво, как-то загадочно, будто зная все мои мысли.
Я только сейчас заметила, что он скинул свои тапочки и его босые ноги опирались прямо в пол. В отличие от всего дома, здесь было гораздо чище. Я сразу вспомнила вечер, когда мы убирались в подвале магистра. Если бы не тот случай, вообще бы не смогла представить, что огневик может держать в руках тряпку, не говоря о том, чтобы убираться.
