Не хватало еще, чтобы она по моему лицу чего-нибудь эдакое вычитала.
Джен сидит в своей постели на противоположном краю комнаты, обняв колени — тоже все еще укрытая одеялом по пояс. Бледная, под глазами круги — тревожно смотрит на меня, будто боится, что я снова исчезну.
Мне вдруг становится стыдно. Я думала только о себе. Сдвигаю одеяло еще — до подбородка.
— Прости, что заставила поволноваться. Я не хотела, честно!
Джен вздыхает.
— Это ты меня прости. Если бы я не ушла в тот вечер гулять, ничего бы с тобой не случилось.
Не могу не думать об этом.
Нет, я все-таки плохая сестра. Потому что вместо того, чтобы устыдиться, что заставила Джен так переживать, я думаю о том, что какое же счастье, что она в тот вечер так долго гуляла с Сол.
Если бы первой в портал за Тушканом попала сестра… или если бы попали мы обе… что стало бы тогда?
Смелый воин без сомнения бросился бы первой защищать девушку, у которой нет ледяного панциря. И защитил ее от всех опасностей. А она… непременно влюбилась бы в него с первого же взгляда.
Джен ведь хотела «особенного». А разве может быть кто-то более «особенный» на свете?
Снова непрошенные, снова жгучие — воспоминания. Танец стали. Огни, пляшущие в темных глазах. Колкий узор на горячей коже, и я касаюсь его кончиками пальцев — тихо, тихо, чтобы не обжечься. «Так тебе теплее, Ледышка?»
Да. Мне было так теплее. А теперь я снова умираю от холода.
Прикрываю веки, жмурюсь до звездочек в глазах — пытаюсь прогнать воспоминания. Стараюсь снова сфокусировать внимание на сестре, вдруг это поможет.
— Почему тебя так долго не было вчера, Дженни? Ты меня избегала?
Джен вздрагивает, отводит глаза и слегка, еле заметно выпячивает нижнюю губу — она так всегда делала в детстве, когда на меня дулась, и хотя мы давно выросли, привычка осталась. Вот только поводы для обид изменились.
— Мне было слишком стыдно. Ты говорила такие неприятные вещи… О том, какие парни мне нравятся… это было честно, но слишком больно слышать.
Сестра снова переводит взгляд на меня и смотрит пристально.
Очень серьезно и отчего-то очень по-взрослому. Я никогда еще не видела у нее такого выражения глаз. И губы… я была не права. Теперь они плотно сомкнуты. Упрямо — и это тоже какая-то совсем новая Джен.
— Ты просто попала по самому больному, Эм. Понимаешь… я до сих пор не могу выкинуть из головы тот бокал.
— Какой еще бокал? — удивляюсь я и тоже сажусь в постели, накидываю одеяло на голову и плечи, как плащ.
— Бокал, забытый на столе. Я… хотела извиниться.
