Он не имеет права даже вести себя как последний подонок, учитывая то, что он сделал, но его вечно игривая улыбка исчезла.
Сейчас он выглядит как дьявол, который стремится к разрушению.
– Аарон, нет, – я раздраженно вздыхаю и сжимаю его ладонь, чтобы заставить его следовать за мной, но он просто подносит мою руку к губам и целует ее. Жест очень нежный, но тон совсем не такой – он мрачный, ужасающий и заставляющий вздрогнуть всем телом:
– Если ты будешь защищать его, я, блядь, выстрелю в его голову.
Я выдергиваю свою руку.
– Прекрати.
Он делает шаг, заставляя меня пятиться назад.
– Прекратить что?
– Ты должен уйти.
Я дрожу из-за зрелища прямо передо мной. Его карие глаза превращаются в черные из-за расширяющегося зрачка, но на губах снова играет его садистская улыбка:
– Я давно так сильно не жаждал убийства, мой прекрасный ангел. Назови мне хоть одну причину, по которой мне не следует убивать твоего питомца, а затем пировать тобой в его же крови?
Я кидаю обеспокоенный взгляд на Лукаса, который медленно поднимается с пола.
Он хромает, и возможно, его нога сломана. Боже…
Прежде чем я успеваю вздохнуть, рука Аарона снова хватает меня за горло. Он делает это осторожно, но мое тело напрягается. Я пытаюсь вырваться, вцепившись в него ногтями, но любая попытка оказывается провальной. Аарон не двигается. Даже ни на дюйм.
– Даю тебе пять секунд, чтобы убраться отсюда нахуй, – его слова обращены к Лукасу, но смотрит он только на меня.
– Иначе я выколю тебе глаза и принесу твоей мамочке в качестве рождественского подарка.
– Отойди от нее, – рычит парень.
– Пять.
Этот подонок даже не досчитал.
– Я позову охрану, Элеонор.
Аарон наклоняет голову и улыбается, как последний психопат.
– О, как мило. Кажется, у его примитивных нейронов нет инстинкта самосохранения. Очаровательно. Я да-а-авно не веселился.
– Отпусти, – шепчу я.
Его пальцы слегка разжимаются, но остаются на моей шее. И тогда я умоляю:
– Лукас, я прошу тебя, уходи.
Все в порядке.
Он медлит.
– Лукас, умоляю.
Из-за широкой груди Аарона мне едва ли что-то видно, но тем не менее мои плечи расслабляются, когда я слышу звук захлопывающейся двери.
Мое сердце колотится. На меня обрушивается его запах, его взгляд, его прикосновения. Я едва сдерживаю стон, когда его пальцы начинают медленно поглаживать точку пульса.
У меня нет выбора, кроме как подчиниться ему. Снова.
Это ненормально.
