– Скажи мне, Кинг… почему Кастил звонил мне час назад и просил спасти тебя, – говорит Чон, как только мы встречаемся на очередном благотворительном вечере, куда приглашают ублюдков высшего общества.
Еще одно скучное занятие, которое полезно для статуса и обретения связей, но приносит страдания другим людям.
Особенно когда мной управляет одержимое желание сжечь гребаный мир ради одной девушки.
Тик-так, господа.
Тик-так…
Тик-так…
– Мистер Кинг, мистер Хван, – заискивающе здоровается рядом прошедший… политик? Лорд? Да мне собственно похуй.
Единственная, кого я хочу видеть, сейчас работает в убогом приюте на севере Шотландии. Как все дошло до того, что мой разум полностью сосредоточился на ней?"
"К сожалению, я стал настолько одержим маленьким ангелом, что теперь мной управляет лишь один стимул – услышать ее голос в конце дня. Это мягкое, очаровательное, охуительное, красивое мяуканье с моим именем на устах.
Аарон?..
Мой член становится твердым. Блядь, просто прекрасно, Эль.
Я удостаиваю остальных своим великолепным взглядом и ухмылкой, поднимая бокал в воздух.
– Он все еще в Канаде следит за своим блондинистым наваждением?
Выражение лица Хвана не меняется, змеиные раскосые глаза смотрят на меня без единой эмоции.
Ходили слухи, что Чон получил пулю в детстве, а затем навсегда утратил способность выглядеть человечно.
Им управляет хаос, но в большинстве случаев он предпочитает поддерживать идеальный порядок, и это его величайший актив. Превосходный садист-уборщик с состоянием, которому могла бы позавидовать королевская казна.
Чон прищуривается, убирая руки в карманы брюк.
– У тебя еще есть время передумать.
Я наклоняю голову.
– Несвойственная тебе эмоциональность начинает меня беспокоить.
– Как думаешь, она останется с тобой, если узнает, что тебя ждет в ближайшие годы? Они разбегутся как ебаные муравьи, у полиции будут доказательства только на сорок процентов причастных. Твой любимый подвал будет забит под завязку, если ты и дальше продолжишь в том же духе.
– Зато мне не скучно. И спасибо за дешевую терапию, корейская мать Тереза.
Чон проводит пятерней по темным зачесанным волосам, а затем поправляет галстук.
– Я не желаю видеть своего лучшего друга в могиле или в Белмарше – особенно когда я знаю, что он гребаный линчеватель.
– Ты за меня волнуешься? Очаровательно. Хочешь я тебя обниму?
– Иди нахуй.
– Как грубо.
– Я слышал слово «грубо»? – Эрик появляется рядом, придерживая двух девушек за спину.
