Возможно, именно поэтому я впервые откровенен перед своими друзьями:
– Я не смогу спать, если буду знать, что с ней может случиться то же самое.
Боулмен хлопает меня по плечу, а Хван, тяжело вздохнув, отвечает:
– Я сделаю все возможное. Мы сделаем все возможное. Дамиан Петров тоже в деле – у него личные счеты.
Кастил Сноу, Чон Хван, Эрик Боулмен и ваш покорный слуга. Мы жестокие твари с огромным эго, которые питаются разрушением. И мы будем драться насмерть за то, что нам дорого.
– Кстати, – Эрик усмехается, указывая куда-то за мою спину.
– Твоя певчая птичка здесь.
– Что?
Я оборачиваюсь и вижу, как моя девушка поднимается прямо на импровизированную сцену, расположенную наверху огромной лестницы, где играют музыканты."
"Вероятно, я не осознаю, насколько она влияет на меня, потому что каждый дюйм моего тела цепенеет, когда Эль, наконец, находит меня в толпе, а затем дарит счастливую улыбку.
Блядь.
Мое сердце, которое, как я знаю из надежных источников – отсутствует, пропускает удар.
Для сегодняшнего вечера был снят Британский Музей Естествознания, и среди всех этих декораций она выглядит не иначе как гребаный ангел, спустившийся с небес.
Ее глаза сияют.
Синее платье прилегает к ней, как вторая кожа, подчеркивая все изящные изгибы. Темные волосы, которые в последнее время часто наматывались на мой кулак, распущены и завиты в легкую волну. Ее тонкие, хрупкие руки дотрагиваются до рояля.
Элеонор Смит – самое красивое существо, которое я когда-либо видел.
Выразительные голубые глаза гребаного Бэмби, тонкий нос, бледная кожа, на которой идеально смотрятся отметины и следы моей принадлежности. Но Эль – гораздо больше, чем просто ангельская внешность.
Никто не видел, как она практически умирала от разрушенной души.
Несмотря на это, убежденность, с которой она может отдать все свои силы, чтобы помочь другим, одновременно достойна восхищения и приводит в бешенство, потому что мне хотелось бы спрятать ее от всего мира.
И это моя девушка.
Иисус-блядь-Христос, Элеонор Смит – наконец-то моя девушка.
– Аарон, что происходит?
Я прибегаю к крайней степени контроля, чтобы удержать себя от кражи человека и сфокусироваться на тех словах, что говорит мне Чон. Только трудно держаться за разум, когда Элеонор, мать твою, выглядит как блюдо, ожидающее, когда его съедят.
– Я не знаю, но я заинтригован.
