Лечь спать, зарыться головой в подушку и ничего не видеть, не слышать. Подойдя к телефону, она набрала номер Колычева.
- Это я. Их нет, - сказала она в трубку.
- Приезжай ко мне, - быстро ответил Колычев.
- Невозможно.
- Тебя не поймешь. Час назад ты говорила, что желаешь свободы, хочешь освободиться от пут. Воспользуйся случаем, брось все и уходи. Сделай шаг. Главный в своей жизни.
- К пропасти?
- К очищению, к свету. Хочешь, я приеду и увезу тебя?
- Ты - дьявол! - прошептала Карина, опуская трубку.
"
"У неё больше не было сил разговаривать с ним. Голос Алексея проникал в самую душу, подчинял её волю. И в то же время она отдавала себе отчет в том, что стремится к нему, вновь жаждет испытать то наслаждение, тот вулкан чувств, которые он подарил ей. Возможно, она и не была женщиной до встречи с ним. Отдаваясь мужу, она выполняла приятную обязанность, но не более того. Тут - иное. Краснея до кончиков волос, она вспомнила свое неистовое желание в объятиях ""соломенного"" человека, длящийся минутами оргазм, свои стоны и бесконечное падение.
Она и не представляла, насколько безумно радостно ощущать собственную похоть и не скрывать этого. Как наваждение, в котором хочется пребывать долго, отбросив условности, стыд, разум. Карина смотрела на себя в осколки разбитого трюмо - и не узнавала. Перед ней стоял совершенно другой человек - молодая красивая женщина-девушка с блестящими глазами, румянцем на щеках, желанная. Но взгляд... Взгляд испугал её. Два огонька, горящие в зрачках, будто бы жгли зеркало, в них не было ни жалости, ни пощады.
Они несли смерть.
""Что же происходит?"" - подумала Карина, отворачиваясь. Может быть, все дело в том, что сукин сын Клеточкин вновь втянул её в кино, в этот сказочный мир, населенный манекенами и вымышленными чувствами, столь далекий от жизни, подсунул мерзкий сценарий с очеловеченными куклами и куклообразными людьми, ввел её в музей восковых фигур и оставил там наедине с главным Хранителем - человеком с соломенными волосами? Или.
.. Или она всегда была такой, только скрывала, от себя, мужа, дочери, подавляла свои чувства, таила, прятала, а истоки сегодняшнего - в порочном детстве? Ведь научилась же она подавлять свои желания с ранних лет, исключая тот первый опыт-инстинкт, похожий больше на экскурс в строение тела, а потом, потом все шло благопристойно и... скучно. Она и не помнила сейчас того мальчишку, с которым сошлась в родительском саду, под деревьями.
