Один из её сотоварищей как-то сам не выдержал, враз с ума съехал, завизжал, стал по полу кататься, весь в чужих мозгах вывалялся. Так и его на крюк подвесили. Чего жалеть-то? Привели в другой день партию монашек... Груди поотрезали, колья промеж ног забили, отречения требовали. Они тут все, как стадо диких свиней визжали, обступив монашек, а я повторял: ""Смотри, Курт, смотри, что люди творят, радуйся низости их и смраду, ибо сойдут в ад!""
По ночам крысы пиршество свое устраивали, иной раз тех, кто ещё жив был, шевелился, дожирали.
Потом, осенью это было, власть в городке на какой-то момент переменилась, не то Роза со своей свитой драпанула куда, но наступило затишье. А как-то привели вниз и саму Розу, изловленную в поле. Поскуливая, пробовала она царапать стену длинными ноготками, ломая их, до крови кусала губы и плела что-то про золото с бриллиантами, но получила аккуратную дырку промеж глаз.
Какой-то офицерик завернул меня в Розину шаль и бросил в обоз, а войска уходить стали. Долгий путь, невеселый.
Малороссия, Крым, потом обоз банда отбила, у тех - другая, самостийная, хозяин мой новый, хохол с длинными усами, у зазнобы своей меня оставил, та в Киев свезла, продала, тот ещё раз, а очередной владелец подарил самому главному начальнику над какими-то швейными мастерскими, мордастому пупсу, большевичку со стажем. Пупс занимал громадную квартиру на Крещатике и даже имел прислугу, чего по партейным законам делать не следовало бы. Но для чего же тогда морда эта к-кр-ровь свою пр-рроливала, а?.
.""
Глава девятая
1
Карина вернулась домой в двенадцатом часу ночи, опустошенная, сосредоточенная, с рассеянной улыбкой, готовая к тому, что теперь предстоит постоянно лгать - мужу, дочери, всем. Она даже приготовила историю о том, как попала в милицию, поскольку не захватила с собой документов, а сейчас повальные проверки, и её южный облик... Словом, приняли за чеченскую террористку, правда смешно?
Но смеяться над этой историей было некому, так как квартира оказалась пуста.
Ни Владислава, ни Гали. И Карина даже вздохнула с некоторым облегчением, поскольку особенно боялась, что её выдадут собственное лицо, глаза. Лгать надо было учиться с детства. Только сейчас Карина заметила разбитое зеркало в коридоре и впервые тревожно задумалась. Что здесь произошло? Почему никого нет? Может быть, Влад поехал с дочерью в театр или... цирк? Никакой записки. Смутное чувство вины за предательство мешало ей сосредоточиться.
