Родинку у него меж плеч, царское пятно увидел. Дурак! Как был дураком, так и помер. А мне цыганка и говорит... Я с ней в бане мылась, и Герка с нами. ""Э-э! говорит, - не просто тебе с ним будет, не мальчиком он пахнет, а..."" Выговорить страшно. У-у-ууу!.. Цыганка, зараза, знала, чуяла, они все наперед видят, как в зеркало. И что я тебя послушалась? Девочка такая крохотная была, глазастая, где-то она сейчас?
- Шлюхой, поди, стала, - прошептал Вовчик, но продолжал слушать. Даже стакан с водкой отставил, как конвоир - ружье.
- А-а-аа-оо-ооо!.. - в полный голос завыла Клава. - Кончилась жизнь, кончилась... Не ты умер, а я. Ты думал - повесишься и от расплаты уйдешь? Как бы не так, жди! Да и не повесился ты вовсе, а бродишь тут, рядом, следишь за мной и Геркой. Хочешь знать, что дальше будет. А я тебе скажу. Ты слушай, слушай!
- Да слушаю я, чего вцепилась! - заорал Вовчик, сбрасывая её руки с плеч. Ему даже страшно сделалось, до того глаза её горели безумным огнем. Просто полыхали, как конфорки на плите.
- Все подохнем, пока он не сгинет! Все! А тебя он первого убил. Голову твою в петлю сунул и затянул. Нынешней ночью видела. На чердаке. Нет... в шкафу. А на ногах повис и качался. Кхо-ха-ха-кха...
Она то ли закашлялась, то ли засмеялась, не поймешь. Одной рукой схватила занавеску, сорвав её с карниза.
- Ну все! Сливай воду - уходи в тайгу, - пробормотал Вовчик. Допилась до чертиков. В кровать её уложить, что ли? Или санитаров вызвать? Тронулась баба.
""А Герка-то, значит, приблудный!"" - с вожделенной ненавистью подумал он, помогая жене подняться из-за стола.
Она все кашляла и смеялась, вцепившись теперь в скатерть, пока та не поползла на пол вместе с кухонной утварью. Хорошо, что Вовчик успел подхватить свободной рукой бутылку, как цирковой жонглер. Что-что, а разбиться он ей не даст! Отведя Клавдию к кровати, он накрыл жену одеялом, сам сел рядом.
- Ну, будя, будя! - повторял он, прихлебывая из горла, пока женщина не уснула, тяжело и прерывисто дыша. А на кухне в это время сорванная занавеска уже занялась огнем, который начал лизать и линолеум.
2"
"Гера чуть отступил, не понимая, что нужно этому старику. Вернее, ему не хотелось верить, что и Филипп Матвеевич относится к тем, кто ищет запретные сладости. Хотя в школе порой ходили подобные слухи о директоре, но на кого там не вешают грязи? И ученики, и сами учителя, была бы мишень. С извращенцами ему приходилось сталкиваться не впервой, с раннего детства. Но он умел давать им отпор.
