Взять того же Симеона. Пробовал нажать и навалиться, да Гера выскользнул. А теперь тот же Сима пылится на чердаке, облепленный мухами. Или отчим. Этому, после тюремных отсидок, вообще неважно, кто перед ним лежит: мужик или баба, было бы куда сунуть. Попадались и другие, даже в его компании. Дылда, например. Чего таить, был и у него случай. Прямо в школе, в пустом классе, год назад. Когда они с Дылдой завели туда отличника из параллельного. Он как раз к Гере был прикреплен, чтобы подтянуть по алгебре. Должен был подтянуть, а вышло самого натянули.
Сначала Гера ножик около глаза держал, а Дылда пыхтел, пристроившись. Потом он и сам решил попробовать, ради интереса. Вдул этому образцовому отличнику с охотой и ненавистью. Чтобы не слишком задавался своими пятерками. Дылда - садист, ему мало удовольствие получить, он потом хотел ещё и указку вставить. Гера оттащил, а то бы кишки разворотил парню... А отличник этот потом в другую школу перевелся, от позора. Потому что Гера уж постарался, чтобы вся школа узнала - и мальчишки, и девчонки, вряд ли бы кто теперь с ним дружить стал.
.. Вот и сейчас ему показалось: он понял, что на уме у Филиппа Матвеевича. Уж больно глаза блестят.
- Не бойся, - повторял директор, - не бегай от меня, я тебе не сделаю ничего плохого.
- А чего вам нужно-то? - Гера оказался зажатым в угол комнаты. - Мы можем и на расстоянии поговорить. Эй, осадите!
Но руки директора уже сомкнулись на его плечах, рывком притягивая. Гера почувствовал запах мыла и пота, какую-то едкую смесь, присущую старикам.
Пальцы держали крепко.
- Знаешь, что мы сделаем? - сказал директор. - Мы уедем отсюда. Куда-нибудь на Алтай. Это прекрасная страна. Ты знаешь, существует версия, что именно там появились первые люди.
- А как же ваша работа? - с недоумением спросил Гера.
- Что работа? Не нужна она никому. Сейчас ничему нельзя научить, бесполезно. Нет сил. С кем борешься? Со Змеем, которым внутри каждого и у себя самого. Наступила пора, когда спасется лишь тот, кто желает спастись.
Остальные - погибнут. Мы с тобой можем уберечься. Если покинем этот чумной город, всех этих людей вокруг. Экраны телевизоров в каждой квартире, откуда сочится семя дьявола, все эти прелести и соблазны... Я стар, но проживу ещё какое-то время. Там, на Алтае, в горах или на берегу реки. Сколько мне отпущено? Может быть, ещё лет пять-десять. За это время я научу тебя многому. Это станет для тебя не школой, а университетом жизни.
