— Минуточку, это ведь моя квартира! — мама не дала Шитову проникнуть в кухню. Она уступала в росте и силе, но превосходила массой и напором. Брызгалась слюной и царапалась, пыталась лягнуть, ловко двигала тяжёлым задом, стоило Шитову сделать попытку протиснуться между нею и стенкой. Выйти из клинча можно было, только оглушив женщину ударом по голове; Шитов, не готовый к радикальным приёмам, погряз в позиционной борьбе.
Акулов бросился на улицу.
Успел почти вовремя. Окно в тыльной стене дома было открыто, и Ваня как раз перемахивал подоконник.
Чуть раньше — и удалось бы его встретить, как надо.
Побежали.
Ноги скользили на льду, проваливались до колен в снег — задняя часть двора оказалась коварной. Расстояние увеличивалось: Иван чесал, не оглядываясь.
Участок закончился. Оба, не теряя скорости, перескочили низкий штакетник. Преодолели пустырь и оказались в квартале сараев и гаражей. Иван ловко ввинтился в узкий проход, Акулов задел спиной угол.
Метров семь… Андрей постарался наддать, сократил расстояние.
В погоне всегда наступает момент, когда становится ясно, возьмёшь или нет.
Показалось: догонит.
Из бокового прохода вылетела собака. Злая, непонятной породы. Бросилась под ноги, скаля пасть, — Акулов перескочил.
Подошвы скользнули по льду, он взмахнул руками, чтоб сохранить равновесие, — и пёс атаковал его сзади.
В мягкое место.
Толстая куртка и джинсы уберегли… Нет, все-таки укусила! Акулов рубанул кулаком по собачьей голове, ещё и ещё… Бесполезно, зубы сжались сильнее. Собака рычала.
Ухватить добычу сильнее она не могла, но делала все, чтобы не упустить схваченное. Он продолжал бить; от резкого разворота собака ударилась боком об угол гаража, и челюсти чуть разжались. Андрей крутанулся в другую сторону, и пёс опять шмякнулся брюхом… В тот момент, когда Акулов добрался до ножа, висящего на груди, собака отпрыгнула. Сверкнули глаза — она пятилась задом, низко пригибаясь к земле. Он топнул ногой, делая вид, что собирается броситься на неё, чуть присел, поднял руку с ножом.
Собака, поверив, попятилась. Исчезла среди гаражей так же быстро, как появилась.
Ивана не было видно.
О том, чтобы продолжить погоню, не могло быть и речи. Укушенное место болело, и боль возрастала по мере того, как восстанавливалось дыхание и переставали подрагивать руки.
Акулов шёл и ругался. На обратный путь ему потребовалось времени вчетверо больше. Шитов встретил его на участке. С пистолетом в руке он стоял у штакетника и вглядывался в темноту.
