Первые перевесили, хотя внутренний голос и напоминал, что ещё некоторое время назад этому человеку он не доверял.
— Николай? Громов на проводе! Что, не узнал? Да, хорошо, только лучше не богатым, а здоровым. Приезжай, перетрещать надо кое о чем. Куда? Сам догадайся, куда! Правильно… Хорошо, давай через час. Иваныч тоже к этому времени будет. Жду!
Громов сцепил руки на затылке. Посидел с закрытыми глазами. Такая поза вызывала слабую, но непрерывную боль, однако он её не менял. Терпел, руководствуясь принципом, что нельзя идти у организма на поводу, а надо все делать наоборот, через силу.
Принцип был, со многих точек зрения, спорный, но Василия Петросовича в жизни он много раз выручал.
В дверь постучали.
— Да!
— Можно?
Громов, прищурясь, оценил фигуру девушки, замершей на пороге. У него были свои критерии оценки, расходившиеся со стандартными. Параметры 90/60/90 его не устраивали, как и чёрные волосы. Он предпочитал светленьких, грубоватых, непременно — с широкими бёдрами.
Волосы Ольги, аспидно-чёрные, были подстрижены выше плеч, фигура укладывалась в нелюбимые им нормативы.
Он кивнул:
— Заходи.
* * *Жил Шурик Сазонов с родителями."
"Точнее, с матерью, поскольку батя большую часть года проводил в столице и появлялся только во время отпуска, под Новый год, да изредка прилетал на выходные. Мама возвращалась с работы поздно и не обременяла сына излишним вниманием, в его личную жизнь не вмешивалась и ограничений не ставила, относилась ко всему с пониманием, но Шурик все равно хотел отделиться.
Деньги, чтобы снять квартиру, у него были, однако мать и слышать не хотела о таком варианте. Закрывая глаза на различные мелкие выкидоны сынули, она, тем не менее, опасалась выпускать его из поля зрений окончательно. Была уверена, что рано или поздно он, предоставленный самому себе, влетит в такую историю, что даже их с отцом связи не смогут помочь.
Неприятности преследовали Шурика с детства. До серьёзных, слава Богу, не доходило, но, во-первых, с возрастом их не становилось меньше, а во-вторых, во всех, без исключения, он бывал виноват только сам.
После школы его пропихнули на учёбу в Академию МВД, чтобы получил высшее образование и немного привык к дисциплине. Обе задачи оказались выполненными лишь относительно, характер Шурика практически не изменился, а что касается юридических знаний, то если что-то и задержалось на какое-то время в его голове, то выветрилось вместе с похмельем после выпускного банкета.
