Сазонов усвоил только одно: милицейская ксива даёт определённые преимущества, а из всех должностей, на которые мог претендовать новоиспечённый лейтенант, наиболее выгодной представлялась должность оперативника. Шурик потребовал, чтобы его пристроили в уголовный розыск. Мать схватилась за сердце, папаня скупо улыбнулся и пошёл звонить знакомым из главка. Ему хотелось верить, что чадо остепенилось, взялось за ум и выбрало правильную стезю.
Около девяти часов вечера, провернув одно тёмное дельце, которое принесло сто долларов прибыли, Шурик подъехал к дому.
Паркуя машину, посмотрел на окна квартиры: два из трех были освещены. Стало быть, и маман, и сестрёнка сидят в своих комнатах. Первая, скорее всего, перед телевизором. Мелкая — висит на телефоне, шепчется с очередным воздыхателем. Некоторых из них Шурику довелось видеть, в том числе одного — в отделе милиции, куда тот попал за хранение анаши. Интересно, сеструха уже пробовала дурь? Для своих пятнадцати лет она отличалась крайне вольным поведением.
Шурик захлопнул дверь джипа и направился к подъезду, раздумывая, как провести вечер. Дома торчать не хотелось, но и в гости его никто сегодня не звал. Завалиться в кабак? Сазонов машинально похлопал себя по нагрудному карману, где лежали бумажник и ксива. Сегодняшнюю сотку бакинских можно легко пустить на развлечения…
Входная дверь, как всегда, подалась тяжело, а дальше, в парадном, стояла непроглядная темнота. Шурик остановился, чтобы глаза чуть пообвыкли.
И когда жилконтора вкрутит здесь лампочку?!
Неожиданно Шурик сообразил, что обычно свет не горел на нижних трех-пяти этажах, а сегодня погружена во мрак вся лестница.
Он не успел оценить этот факт.
Почувствовал — увидеть что-либо по-прежнему не представлялось возможным — рядом с собой чьё-то присутствие…
Кто-то, оказавшийся слева от него, двигался почти бесшумно. Только раз или два прошуршала синтетическая материя — видимо, от контакта локтя с боковиной куртки.
И хотя Шурик не отличался повышенной впечатлительностью, его обдало волной горячего страха.
* * *Первым приехал Калмычный.
Он поставил машину около самого входа в физкультурно-оздоровительный комплекс, удивившись, что такое удобное место свободно. Обычно его занимал «мерседес» Громова.
Иван Иванович поднялся на заснеженное крыльцо и поднял руку, чтобы открыть дверь, но в этот момент она распахнулась от сильного толчка изнутри.
— Извините, — сказала появившаяся на пороге черноволосая девушка в короткой шубке.
