Знаешь, кого ему наняли?
— Наслышан. Думаешь, он не при делах?
— Странный ты, Василич! Сначала хочешь спасать, а только потом спрашиваешь, виноват или нет.
— Странный? Был бы ты на его месте — так бы не говорил.
— А я был. Не на его, на своём месте. Целых два года. Что-то не заметил я вашей заботы… — Акулов, удовлетворившись качеством оттиска, убирает печать.
Катышев отводит глаза:
— Тогда были другие обстоятельства. Давай сейчас не будем об этом.
— Давай. А о чем будем? А-а, про Сазонова! Из автомата он не стрелял и джип не минировал, это точно.
А что касается остального… Слишком многого не договаривает. Одно меня успокаивает: если бы он хоть каким-то боком был причастен к убийству Громова, то не преминул бы официально отметиться около бани после того, как заметил, что потерял ксиву. Никаких бы подозрений это не вызвало. Никто даже не стал бы спрашивать, как он там появился. Приехал бы, посуетился вместе со всеми. Утром бы и заявил: карман порвался. Неизвестно где, может там, может — в другом каком месте.
Но не стал бы заморачиваться с фальшивкой. Хотя у Шурика могло мозгов не хватить. Есть у меня одна мысль, как все было на самом деле. Но её пока не проверить.
— Громова приходила?
— Полчаса назад ушла.
— И что она?
— С луны свалилась.
— Я бы удивился, если б было иначе.
— Почему? Бывает, у бандитов и разговорчивые вдовы остаются…
* * *…Милицейский пост, который охранял Вику в первые дни, давно сняли.
В палате находилось пять человек. Она, ещё три женщины-пациентки и молодой человек симпатичной наружности.
Юра.
Юрий Борисович Лапсердак. Бывший бандит и неудавшийся предприниматель, ныне — жених Вики.
Он сидел у кровати и держал Викторию за руку. И он, и она улыбались. Лапсердак — мужественно. Виктория — с надеждой и восхищением. Они не объявляли о помолвке, но Андрею давно стало ясно: свадьба состоится, как только позволит состояние здоровья сестры.
Будущий зять его не радовал. Слишком тёмное прошлое, слишком неопределённое будущее. Приехал из Санкт-Петербурга, ввязался в афёру с заводом тяжёлого машиностроения.
Друга, стоявшего у истоков этой афёры, убили, после чего Лапсердак как будто бы взялся за ум. Андрей считал, что Виктория достойна лучшего мужа. Проблема заключалась в том, что далеко не все его принципы находили понимание у Виктории. В частности, его работа. Правда, после гибели подруг и собственного ранения отношение изменилось. Но разногласия, тем не менее, оставались.
Андрей провёл небольшую проверку и выяснил, что к Ю. Б.
