Когда неделю назад стало известно, что Андрея освободили, мнения разделились. Одни считали, что Акула – прозвище прилипло к Андрею давно, в самом начале милицейской службы, – вернется на работу и задаст своим врагам хорошую «ответку». Другие, которых было большинство, склонялись к мысли, что времена графа Монте-Кристо канули в Лету. Предполагалось, что Акулов не станет нападать на ветряные мельницы, отгуляет положенный длительный отпуск, дождется, пока уголовное дело в отношении него прекратят, и уволится к чертовой матери, предварительно вытребовав у МВД зарплату за время отсидки.
Достоверно было известно одно: решение суда вызвало приступ мигрени и у Сиволапова, и у некоторых других руководителей, повязанных с вороватым полковником общими делами.
– Нет, возражений у меня нет, – ответил Волгин, хотя внутренне и сомневался: ему казалось, что человек, только что освобожденный из тюрьмы, больше озабочен личными проблемами, чем повышением раскрываемости.
– Тогда иди, встречай. Он сейчас в отделе кадров ксиву получает, – Катышев многозначительно ухмыльнулся, и Сергеи вспомнил, что, по слухам, начальник УР «ставит на красное» – то есть на то, что Акулов устроит своим обидчикам легкую варфоломеевскую ночь.
. Андрей появился через час с небольшим. Энергично вошел в кабинет, поздоровался и, с одобрением оглядев обстановку, сказал:
– Будем, значит, воевать вместе. Если не возражаешь, я свой стол вот здесь поставлю. Только надо еще найти, где его можно украсть – у старшины, как всегда, ничего нет.
– Старшина как всегда жмотится, – возразил Волгин, но Акулов, присаживаясь на подоконник,покачал головой:
– Ничего подобного, я сам его каптерку облазил – действительно, пусто.
Волгин отметил, что Акулов мало изменился. Похудел, конечно, да и черты лица, и взгляд стали острее, жестче, – но все это можно заметить, только если знаешь, где он побывал, и разглядываешь предвзято. Среднего роста, худощавый, резкий в движениях – он выглядел моложе своих тридцати лет и напоминал боксера, не так давно оставившего ринг, пристроившегося, через друзей, в какой-то бизнес, но не привыкшего еще к спокойной жизни, неосознавшего, что теперь он зарабатывает продажей порошков и кошачьего корма, и много будет у него в жизни хорошего, но запах спортзала и радость побед остались уже в прошлом.
Об арестантском прошлом Акулова напоминали только нездоровый цвет лица и прическа – светло-русые жесткие волосы были острижены почти под «ноль».
– Я думал, ты возьмешь отпуск, – сказал Волгин.
