Акула пера в СССР

Повезло мне с белозоровской координацией — тело само сгруппировалось, и я покатился по земле, собирая на костюм собачьи какашки, прошлогоднюю листву и мелкие щепочки. Судя по звукам, за мной сквозь заросли ломился как минимум носорог, а потому самой лучшей тактикой показалось откатиться в сторону. Бежать от носорога — дурацкая идея.

Носорог он и есть носорог — пробежал мимо по инерции. На голову ниже меня, квадратный и мясистый малый лет двадцати пяти, белобрысый и курносый. И пьяный. Господи боже, другие попаданцы сражаются с нацистами, спасают миры от вторжения демонов, упокоивают нежить, а я… А я могу с алкашами подраться.

Он здорово меня разозлил вообще-то, этот курносый носорог.

— Какого хрена тебе от меня надо? — всё-таки уточнить стоило.

— Я те покажу, как к чужим бабам шастать! — парень явно не был настроен на конструктивный диалог.

Он ринулся на меня снова, размахивая кулаками. Ну вот такой у нас народ — добродушный и пофигистический, в массе своей. И черты эти сохраняет до последней крайности, ну или до донышка выпитой емкости с алкоголем.

Донышко — это такой портал в другую реальность, где белорус превращается в паладина истины и рыцаря справедливости. Он может наговорить злых и очень обидных вещей, ведь правда же! Люди должны знать правду! Может пойти расшибать голову соседу — ведь сволочь же! Сволочей таких под небом голубым терпеть не положено!

А то, что правда эта никому ни шла, ни ехала, и сам — точно такая же сволочь, как и сосед, это как бы и не важно. Вот и тут — очередной народный мститель, решил кровью смыть позор…

— Ты часом не обознался? — всё еще пытался решить дело миром я, уклоняясь от его мощных и неуклюжих выпадов.

Публика в скверике за ДК развлекалась вовсю: не каждый день ведь увидишь, как посреди центра города волтузят друг друга два огромных мужика! Еще и подбадривали, мол, дави, дави его! То ли в этот период народ действительно решал вопросы с помощью кулаков достаточно часто, то ли я вызывал у местных массу раздражения, но в будущей жизни драки для меня были нонсенсом, а тут превращались скорее в правило.

И нескольких дней не проходило, чтобы мне не пытались размозжить всю голову!

— Ты… Сраный… Белозор! Я те покажу! — пыхтел курносый.

Ну всё, точки над «i» расставлены. Мне удалось достать его по печени и отскочить в сторону. Я никаких чужих баб не трогал. Тасю чужой я не считал, да и восстань ее муж с того света — вряд ли бы он выглядел, как обветренный и мясистый провинциальный увалень.