Акула пера в СССР

— Ребята, через полчаса мне ехать! — сказал тракторист Серега.

— Здесь не рота солдат! — откликнулся Стариков. — Мы тут как бы вчетвером управляемся!

Редкие водители возмущались, что одна из двух полос движения перегорожена, велосипедисты цыкали зубом, пытаясь объехать нашу дружную компанию по тротуару. Когда мы отработали одну сторону улицы и развернули трактор, чтобы заняться противоположной, из прицепа снова начало сыпаться.

— Главное, чтобы он не поехал обратно по Фурманова. Пусть на Ленина сразу поворачивает, направо, и шурует куда хочет! — вздохнул Шкловский.

 — Второй раз мне за ним эту улицу убирать не улыбается.

— Никому не улыбается! — кивнул Стариков.

А я что? А я зацепился краешком лопаты за борт прицепа и высыпал кучу смета себе на башку и плечи, и теперь выглядел как настоящий бармалей.

Проходившая мимо женщина выговаривала своему сыну-младшекласснику:

— Будешь плохо учиться и не слушаться маму — станешь, как эти дяди! Хочется тебе, Сенька, на жаре лопатой всю жизнь махать?

— Нет! — ответил Сенька.

— Гера… — Арина Петровна явно была смущена и не знала, как ко мне подступиться. — Тут к тебе товарищ из ОблЛИТа… Я ей ситуацию объяснила, но сам понимаешь.

Ответственный секретарь развела руками. Я понимал. ОблЛИТ — это Областное управление по охране государственных тайн в печати, или Областное управление по делам литературы. Страх и ужас всех газет, журналов и издательств. До нас, районок, они доезжали редко, все больше областные печатные органы кошмарили, но и «Маяку» порой доставалось.

Даже странно — чего так поздно? Учитывая мои, как выразился товарищ Ершов «эскапады», такой визит должен был состояться гораздо раньше! У меня-то было всё шито-крыто, материалы я всегда согласовывал — вон даже в ящике стола лежали все экземпляры с подписями: того же Привалова, Волкова, Исакова — да мало ли кого еще! С этой стороны я мог быть спокоен. Но и в этой, и в будущей жизни работать с проверяющими мне приходилось, а потому спокойствие вполне могло оказаться преждевременным — доколупаться можно до чего угодно и до кого угодно. Человек — скотинка несовершенная, косяки мы нарезаем огромными кусками, независимо от уровня интеллектуального развития, социального статуса и должности.

Весь в песке с солью, пыли и поту, я шагнул в свой собственный кабинет. Закатанные по колени тренировочные штаны, рваные кеды и майка — самый лучший наряд для беседы с ревизорами всех мастей, уж поверьте.