Акула пера в СССР

Чем лучше вы выглядите — тем больший размер ожиданий у того, кто собирается вас отругать. А если у вас, например, карман торчит и штанина в носок заправлена — с таким чудилой и разговаривать не о чем… Правда, чудилу и воспринимать всерьез никто не будет, так что баланс, товарищи! «Главное — без фанатизма!» — как говорил мой дед.

— Товарищ Бело… — она запнулась о мой внешний вид и попыталась собраться с мыслями, а я использовал эти мгновения, чтобы понять, с кем имею дело.

Про таких говорят — канцелярская мышь.

Но я бы сказал — железная леди! Строгий серый костюмчик в стиле Людмилы Прокофьевны из «Служебного романа», волосы — в узел на затылке, огромные очки на пол-лица, тонкая полоска крепко сжатых губ, и абсолютная уверенность в своей правоте и непогрешимости в желтоватого цвета глазах. Самый худший тип проверяющего.

— Да-да, товарищ Белозор, Герман Викторович, очень приятно… — Я протянул грязнющую ладонь для рукопожатия. — А мы вот посильно участвуем редакцией в благоустройстве города, приводили в порядок закрепленную за нами улицу Фурманова!

Она от неожиданности руку пожала, а потом принялась оглядываться, чтобы понять, обо что же можно вытереть ладонь? Стулья у меня были все деревянные, так что обивкой воспользоваться не получится, об шторы — совсем моветон… Я сжалился и вытянул из стопки на столе листок писчей бумаги.

— Возьмите… Что-то не подумал, уж простите… А вас как по имени-отчеству?

Кажется, сбить ее с толку удалось. Общаться со здоровенным, грязным и потным мужиком в майке-алкашке — это явно не то, на что рассчитывала товарищ из ОблЛИТа.

— Вера Павловна я, Уханова… — наконец товарищ ревизор собралась с мыслями и начала свою отповедь: — Вот вы сейчас сказали «мы». «Мы приводим в порядок улицу», и это просто замечательно, товарищ Белозор. А в статьях ваших почему-то сплошное яканье! «Я отправился с опергруппой», «товарищ Исаков сказал мне», «как я могу судить» — это что за мелкобуржуазный индивидуализм? В советской прессе принято писать «мы», не выставлять своё «я», у нас приоритет общественного над частным, неужели это нужно объяснять? Не по-товарищески это, не по-советски!

Та-а-ак, вот это заход! Ну я знал, что когда-то оно прилетит, но чтоб в таком ключе и прямо сейчас? Не рассказывать же ей прогонзо-журналистику? Усевшись за свой стол, мне удалось почувствовать себя несколько увереннее.

Я почесал голову, и на бумаги, разложенные перед печатной машинкой, посыпался песок.