Алая нить

Бескровная. Пустая.

Майк снова вошел в комнату. Не произнес ни единого слова. Хорошо, что хоть брат понимал. Он лишь стоял у изголовья больничной кровати и смотрел на мать. Она выглядела умиротворенной, тело ее полностью расслабилось. Он отвернулся, подошел к сестре и дотронулся до ее руки. Этого легкого касания руки оказалось достаточно, чтобы Сьерра осознала — она здесь, она живая.

Майк пересек комнату, сел в кресло, подавшись вперед. Кисти сцеплены, локти на коленях. Молится? Голова его была склонена. Если он и плакал, то очень тихо.

Сьерра последовала за мужчинами вниз по лестнице, когда они выносили ее маму. Она стояла у главного входа и смотрела им вслед, пока дверцы катафалка не закрылись. Она бы так и стояла на крыльце, если б Мелисса не окликнула ее.

Еще два года назад мама, не говоря никому ни слова, сделала все приготовления. Никакой суеты. Никакого беспокойства. Все было просчитано до мелочей. Она будет кремирована завтра утром.

Сьерра закрыла входную дверь и прислонилась лбом к прохладной, гладкой деревянной обшивке. Она так устала, голова гудела, как запущенный вхолостую мотор.

Зазвонил телефон. Она услышала, что трубку взял Луис. Он что-то горячо зашептал на испанском языке. С таким же успехом разговор мог идти на греческом. Сьерра ничего не поняла, но она знала, что Луис говорит с сыном.

Свекор вошел в гостиную, где она сидела.

— Это Алекс, — сказал он и протянул переносной телефон.

Ложь во спасение. Неубедительно. Она взяла трубку и поднесла ее к уху.

— Сьерра? Я искренне сочувствую. — Алекс замолчал в ожидании. Сьерра зажмурилась. Что он хочет ей сказать? Он думает, что одним звонком сможет заслужить прощение? Она так нуждалась в нем. — Я пытался позвонить тебе вчера, но линия была занята. — Она не могла говорить, только не сейчас, когда горе тяжким бременем легло на ее плечи. — Сьерра? — Еще одно слово, и она не выдержит.

— Я позабочусь о билетах, — наконец вымолвил он. Ничто в его голосе не выдавало его чувств. — Мы с детьми прилетим в Сан-Франциско завтра. Возьму напрокат машину. К вечеру мы уже будем в Хилдсбурге. — Алекс говорил так, будто обсуждал деловые вопросы. Снова замолчал. Пауза затянулась. — Ты в порядке? — Голос был почти нежным. Он наполнил ее бесконечной тоской воспоминаниями.