Алая нить

Я поняла, что было с папой и что ему было нужно. Я сопротивлялась, как могла, но словно невидимая рука сжала мое сердце. Я положила его обратно и встала на колени перед кроватью.

Я сказала: «Папа, я прощаю тебя. Ты слышишь меня, папа? Я прощаю тебя».

Его пальцы пошевелились. Слегка. Так я взяла его руку и поцеловала ее. Я сказала: «Я люблю тебя, папа». И это было так. В ту минуту я любила его. Я забыла, сколько раз он обижал меня, и увидела, как сильно он сам был обижен. «Иди с миром, папа», — сказала я.

Ничего больше я сказать не могла.

Видимо, и он тоже. Он ничего не сказал. Ни одного слова. Лишь глубоко вздохнул и отошел в мир иной.

Мы похоронили папу в венчальном костюме Джеймса. Я завернула его тело в подаренное друзьями мамы на их свадьбу лоскутное одеяло. И поскольку мистера Грейсона нет в живых, ни одна живая душа не явилась посмотреть, как папа лежит рядом с мамой и детьми, которых они потеряли. У могилы стояли только я с Бет на руках и Джеймс с маленьким Хэнком и Джошуа.

Я прочитала несколько строк из Библии. Маме бы это понравилось.

С тех пор льет непрекращающийся дождь. Подходящая к моему настроению погода.

Все время думаю о том, как было бы хорошо, если б папа хоть что-то сказал мне, прежде чем попасть в какой бы то ни было предназначенный ему мир. Произнеси он хотя бы мое имя, и то хорошо. Или посмотрел бы на меня. Может, тогда я не ощущала бы эту невыносимую боль внутри.

Папа не сказал мне ни одного слова. С того дня, как вышвырнул меня на улицу, и до самой своей смерти.

Правда в конце, когда силы оставили его, думаю, он хотел. По крайней мере, надеюсь на это.

О, какие же глупые мы создания. Проклятая наша гордость! Проклятое наше упрямство!

Не мудрено, что Господь покинул нас.

В церкви Сьерра сидела на передней скамье, Алекс с одной стороны, Каролина и Клэнтон с другой. Майк сидел в боковом приделе рядом с Мелиссой и тремя детьми. Народу в церкви собралось очень много. Когда пастор произносил панегирик, Алекс взял Сьерру за руку.

Он приехал три дня назад и еще ни разу к ней не прикоснулся. Она не заплакала, она прятала слезы от посторонних глаз.

В голове все время вертелась мысль о той маленькой полированной деревянной коробочке на могильной плите ее отца. Это и есть все, что остается от человека? Один маленький сосуд с пеплом, который весит меньше новорожденного ребенка? Пастор встретил их на кладбище, речь его была торжественной, но короткой.