Тень уплыла, роняя у стволов клочья Тьмы. Вторая выплыла из-за моего плеча и зависла, словно разглядывая. Даже не силуэт – кусок Тьмы, сгусток ночи… Я внимательно в него всмотрелась, прислушиваясь к себе.
– Ксеня? – прошептала я.
Ничего. Тишина.
– Ксенечка, миленькая, где ты? – забубнила я себе под нос, чтобы было не так страшно. – Найду, обязательно найду, – прошептала я и шагнула вперед.
Нет, не шагнула. Поплыла. Как и все, кто вошел в Грань, я стала лишь тенью. Я посмотрела на свои руки – все те же худые запястья и чуть грязные ладони.
Я все еще видела себя. Но чем дальше от перехода отходила, тем бесплотнее себя ощущала. Словно растворялась.
А еще пугало безразличие. Я уже начала ощущать, как оно накатывает на меня волнами, странное опустошение чувств и мыслей, равнодушие ушедшей души…
Я потрясла головой. Надо собраться. И усмехнулась своим мыслям. Да уж, нелегко собраться, если ты умерла и стала лишь тенью. Может, покричать? Я же все-таки в лесу, хоть и в потустороннем.
– Ксеня! Ксенечка, ты где! Это я, Ветряна! – заорала я.
Вернее, думала, что заорала. Потому что по жуткому лесу вместо крика разнесся лишь тихий шепот. А маховик все катится, катится… И уже подползает шарик к четверти круга.
Я пошла – поплыла вперед, стараясь запоминать дорогу. Хотя как ее запоминать, когда нет здесь никаких знаков и вешек, а со всех сторон наступают одинаковые стволы?
– Ксеня! – выкрикивала я через каждые два шага.
Мой голос-шелест вспугивал скользящие мимо тени, они разлетались, словно ворох сухих листьев от порывов моего Эххо.
Я повела ладонью и загрустила. Мой воздушный зверь остался за Гранью, я больше не ощущала его привычное присутствие. И никакой Силы у меня здесь не было. И Арххарриона я тоже не чувствовала. Неуместный смех прорвался хриплым бульканьем. А что, хорошее решение вопроса, как разорвать слияние. Просто умереть. Я помотала головой, отгоняя дурные мысли.
– Ксеня! Да где же ты?!
Я остановилась, озираясь. Теней стало больше, они проплывали мимо, задевая меня холодной Тьмой, иногда зависали рядом.
И в каждой я пыталась опознать свою подругу, но безуспешно. Сердце молчало.
На миг снова охватила паника, но я припомнила все те крепкие словечки, что в сердцах бросала моя подружка, и стало легче. Может, ругаться не так уж и плохо… по крайней мере, в редких случаях! И думается мне, что собственную смерть вполне позволительно к такому случаю причислить!
Так что я еще раз и с чувством высказалась.
