Алауэн. История одного клана

Мягкая и чуть поношенная, она все еще хранила на себе следы магии и запах тела желтоглазого дракона. Может быть, только для меня, желающей обмануться в этом.

Когда меня привезли сюда, я даже постельное белье запретила менять. Пусть оно уже не то, с которого он встал утром перед похищением Иаллин. Но узы самообмана так сладки для того, у кого больше ничего не осталось. Я ложилась в его постель, я вспоминала его руки и губы. Вспоминала безудержную страсть желтых глаз. И чудо нежных, словно случайных прикосновений к коже.

Нет, я не плакала. Так и не смогла за все эти дни. Да и не хотела. К чему они – слезы. Зачем отдавать свою боль, если можно запереть ее глубоко внутри, превратив в оружие.

Из слез плавятся самые крепкие клинки, и ничто не сделает их острее боли.

– Сер-ри… – сорвалось с губ.

Вымотанная за день, я все же уснула.

Впервые за долгое время, показавшееся вечностью, борьба увенчалась хоть каким-то успехом. Беспамятство отступило, давая возможность открыть глаза и попытаться вырваться из плена каменных глыб.

…В очередной раз бессильно падая, я так и не сумела подняться. Весь правый бок чудовищно болел, поломанное и прижатое крыло тоже не радовало. Да еще и башня эта, будь она неладна, погребла его под завалом – ненамного лучше прежней камеры. Силы, отражаясь от проклятого камня, едва просачивались. Ну это ничего. Сейчас главное – снова не потерять сознание.

– Спой мне еще, любимая. И я вернусь к тебе.

Я заглянула в сумку и фыркнула:

– А это здесь еще зачем?

– Ну а что же ты будешь есть?

Снова фыркнув, я вытащила из сумы набор типа сухой паек.

Только место занимает. Порылась еще и выкинула, на фиг, огниво. Притом так глянула на Алку, что она покраснела и спряталась за спину мужа. И правильно – напихала всякой дряни. Вот и доверяй ей после этого что-то серьезное. Следом на пол полетел тонкий кинжал для разделки пищи, хм… ложка, полотенце и мыло.

– Ты бы мне еще духи и помаду положила. Буду ледяных очаровывать своей красой ненаглядной.

Алка уткнулась носом в спину Колина и горько всхлипнула:

– Ты меня не лю-убишь.

Ты меня не прости-ила! А-а!

Вытащив мелкую из-за своей спины, Колин прижал драконицу к себе и, поглаживая ее по голове, осуждающе глянул на меня. Проигнорировав эту умилительную сцену и недовольство дракона, я запихала в суму пару носовых платков и мешочек с солью. Это еще может пригодиться.

– Будешь дуться, – хмыкнула я, перекидывая поклажу через плечо, – не скажу, сколько пальчиков на руках у мальчишки.