Алауэн. История одного клана

Мне даже на мгновение почудилось, что у ледяного случится сердечный приступ и он свалится на снежные наносы бездыханной тушкой. Но это не входило в мои планы, так что пришлось приводить невменяемого дракона в себя снежной оплеухой, откинувшей оцепеневшего Сантана на добрый десяток метров. Перевернувшись в воздухе, он оскалил белые, опасно острые зубы.

– Испугал эльфа целлюлитом, – фыркнула я.

Помнится, мне как-то показывали фокус – дракон несколько часов ходил, зажав двумя клыками обычное куриное яйцо.

Вот только мне не верится, что после моей встречи с этим потенциальным ожерельем я останусь цела. Так что пришлось брать крылья в… свое полное распоряжение и махать подальше, пока у Сантана пар носом не повалил.

О! Два совершенно чокнутых дракона (ну ладно, один дракон и одна жертва эксперимента) в небе – это, конечно, слишком. А вот если прибавить к ним взбешенную драконицу, на всех парах несущуюся к нам, тут вообще «прощай, долина, мы не будем по тебе скучать».

В общем, пару минут я крутилась между ними, как ужаленная в одно интересное место. Сантан изрыгал ледяное крошево и пытался подобраться поближе, Каянэт поливала огнем, который я, впрочем, отводила в сторону ее сынка с помощью щита. Так что никто не скучал. И зачем, спрашивается, Сантану понадобилось ворчать на мать и посылать ее дальними дорогами? Он, видите ли, сам меня прибьет. Потенциальную жертву, разумеется, никто не спросил.

Каянэт же меня поразила. Она… пошла против сына и сказала, что я их последняя надежда выжить. Что ее сын дурак и давно надо было забыть его мороженую девку…

От дальнейших семейных разборок спас…

Я смотрела, как ледяного дракона на лету сшиб другой – ярко-алый, и боялась даже допустить возможность. Дыхание сперло где-то в груди, а все мысли улетучились. Все, что я могла, – это лишь смотреть, как переплетается бело-огненный комок драконьих тел, как сталкиваются два дыхания.

Очень скоро поникшие крылья опустили меня на одну из дюн, но я все так же не отрывала взгляд от красного дракона. Не думая, не признаваясь себе. Просто тихо роняя слезы, катящиеся по щекам.

Полузадушенный шепот вернул мне остатки разума. И я уже сознательно произнесла это имя:

«Я с тобой, мое сокровище!»

Этот голос звучал в ушах, впитывался в кожу, разливался по венам. Он был.