Два оруженосца проворно расставили козлы, на которые установили деревянный щит, сделав импровизированный стол совета. Когда они ушли и закрыли дверь, сенешаль произнес:
– Я созвал вас, сеньоры и святые отцы, чтобы обсудить наболевшее. В Каркассоне действительно действует вражеский лазутчик, точнее сказать – лазутчица. Ее мы и будем ловить…
– Лазутчица? – Удивился де Клэр. – Значит ли это, что глава шпионов – женщина?..
– Ты не ослышался, мой друг де Клэр. – Подтвердил сенешаль. – К сожалению, ни ее имени, ни возраста, ни состава группы шпионов мы пока не знаем…
– Будем ловить с завязанными глазами? – Произнес де Марли.
– Ты, хотя бы, знаешь, сколько в городе и крепости женщин? Мы с ума сойдем, пока отыщем эту стерву!..
– Полагаю, что с ума мы, все-таки, не сойдем… – ответил Ги де Леви. – Мы знаем, что она, или кто-то из ее группы, пользуется голубиной почтой, а, следовательно, должен держать голубей…
– Да ты выгляни в окно! – Не унимался Бушар. – Над городом столько голубей летает, что, клянусь Богом, у меня руки чешутся от сожаления, что я не взял с собою соколов! Пройти и проехать уже невозможно! Эти летающие сволочи так и норовят обгадить сюркот или, что более обидно, шлем испоганят! Как же мы найдем этих голубятников?.
.
– Очень просто, мой храбрый де Марли… – засмеялся Ги. – У меня есть список всех голубятников, живущих в городе и цитадели…
– Голова… – похвалил его де Марли, разводя свои здоровенные руки в стороны. – Голова, ничего не скажешь…
– Спасибо, де Марли.
Сейчас не время для комплиментов и взаимных расшаркиваний. Мой план таков…
И сенешаль рассказал свое видение по решению этой проблемы.
– Значит, мы объявим вспышку заразы в крепости, и закроем все выходы из города? – Спросил де Клэр, дослушав предложение Ги де Леви.
– Не совсем так, мессир Жильбер. – Поправил его сенешаль. – Это сразу же станет слишком подозрительно для шпионов. Они могут затаиться и, чего доброго, лечь на дно…
– Значит, мы станем следить за всеми голубятнями в городе… – решил де Марли.
– Нет. За евреями следить мы не будем… – поправил его Ги. – Они молятся на нас своему богу и умоляют его, чтобы мы, все-таки, остались хозяевами в Окситании.
– Евреи-то?! Не поверю… – покачал головой Жильбер. – Эти скользкие и богопротивные людишки…
– Не стану вас разубеждать, но замечу что именно мы, когда еще был жив Симон де Монфор, разрешили евреям селиться в наших крепостях, городах или бургах.
