В это время, к нему подбежали воины, один из которых протянул рыцарю часть тушки голубя, к лапке которого был привязан небольшой клочок пергамента.
– Мессир! Вот, нашли!.. – Произнес воин, пожимая плечами. – Кто его знает…
Ги вздрогнул, увидев пергамент, взял в руки останки голубя и осторожно оторвал от лапки птицы этот клочок.
– Галиматья какая-то… – произнес он, рассматривая пергамент, который был залит кровью птицы. – Полный бред…
Он подошел к сенешалю, сидевшему на телеге вместе с Жильбером, и протянул пергамент:
– Отец! Вот, только что сняли с убитого голубя…
– Голубя?! – Хором крикнули сенешаль и англичанин.
– Не может быть!..
Ги-младший пожал плечами в ответ. Сенешаль вчитался в пергамент и протянул его Жильберу:
– На вид обычное любовное письмо…
Англичанин вчитался в каракули, задумчиво сморщил лоб и ответил:
– Кто его знает. Может быть…
Сенешаль снова взял пергамент и вслух прочитал:
– Милый! Мое раненое сердце томится в ожидании скорой встречи с тобой. Неделя пролетит незаметно, что в сравнении с восьмьюдесятью днями ожидания просто капля в море нашей любви.
Я буду в твоих объятьях возле ворот аббатства…
Он посмотрел на сына и спросил:
– Откуда взялся этот голубь?
– Не знаю отец, – Ги развел руками, – хоть убей! Мне крикнул часовой, который стоял на стене и первым увидел голубя…
– Ладно… – задумчиво произнес сенешаль. – Ступай, расспроси его. Может быть, нам повезет, если он увидел место, откуда взлетел голубь. И, скажи всем, чтобы молчали о найденной бумаге…
Он сжал в кулаке клочок пергамента и пошел к церкви, где находились монахи, присланные Чезаре.
Сенешаль рассчитывал, что, может быть, они смогут расшифровать эту обычную на вид бумажку."
"Рауль страшно перепугался, узнав о поимке птицы, убитой метким выстрелом. Он нашел Флоранс, занимающуюся вышиванием в одной из комнат дома сенешаля, и сообщил ей об убийстве птицы. Девушка побледнела и готова была потерять сознания, но сокольничий удержал ее, не позволив девушке упасть.
– Дядечка… – испуганно прошептала она. – Вас, наверное, накажут…
– Если мы оба будем молчать, может быть, пронесет… – прошептал Рауль. – Приказ сенешаля нельзя нарушать…
– Ладно, дядюшка. Хотя, говорят, что обманывать нельзя. Страшный грех…
– Возьмем грех на души, Флоранс. – Кивнул головой сокольничий. – Эта птичка не наша…
– Хорошо…
Второй голубь, предпоследняя птица Флоранс, вылетел под самый вечер, унося повторное письмо.
