Александр Солоник: киллер мафии

– Знаешь, кто мы? – спросил разгоряченный выпивкой Андрей, и тут же сам ответил на свой вопрос: – Цепные псы. А они, кого мы «исполняем», – шакалы. Психология у нас собачья. Сказал хозяин: фас, рви этому глотку – мы и рады стараться. Мы ведь не знаем тех, кого валим… Ну, вор он, и что с того?

После этих слов Солоник почему-то вспомнил застреленного им в подъезде, но тут же постарался отогнать от себя навязчивое воспоминание.

– …а нам за это кости кидают, – рука Шаповалова потянулась во внутренний карман, извлекая толстую пачку долларов.

 – Только вот что я тебе скажу, Саша: псы стареют, зубы у них выпадают, клыки ломаются. Знаешь, что с такими бывает? Камень на шею и – в воду. Как Герасим – Муму…

– Ну а в Москве ты зачем? – спросил осторожно Солоник, он почувствовал, что перед ним приоткрывается некая завеса и этот разговор вообще может стать ключевым.

Питерец, с презрительной миной, сунул деньги во внутренний карман.

– Есть тут, в Москве, один объект. По телевизору с проповедями выступает, разумное, доброе, вечное пропагандирует.

Лицо кавказской национальности. Крутой деятель, агитатор и пропагандист. Те, кто мне кости кидает, считают – крутой он слишком стал, высоко залетел. Вот и послали… А что потом со мной будет, не знаю. Шеф мой на меня в последнее время косится. Считает, ценность теряю как специалист… Как та собака. Наверное, уже присмотрел для меня, гнида, камень, веревку и глубокий пруд. – Сделав непродолжительную паузу, Шаповалов подытожил в сердцах: – Я бы тебе всего этого не говорил, если бы мысли дурные меня не душили. Кто-кто, а ты, Мухомор, должен меня понимать.

И Андрей положил на плечо Солоника свою огромную руку.

Его слова лишь на мгновение, словно вспышка фотографа, высветили перед Сашей жуткую картину. Он и сам не мог до конца понять, что она означает, видел лишь общий контур, но от одного этого ему стало не по себе.

Он – пес, у него есть хозяин. Пес не может служить вечно – рано или поздно на смену ему приведут других, может быть, не таких опытных, но злых и агрессивных; старый пес, слишком много знающий о хозяевах, окажется ненужным, и тогда, как метко подметил Андрей, нацепят ему на шею камень и утопят в грязном пруду.

– Знаешь, – продолжал питерец, – я уже жалею, что тогда на эту туфту купился. Ты ведь мою историю знаешь. Сидел на «строгаче», был в авторитете. Меня один гондон при людях оскорбил, я его и подрезал – иначе бы сам в такого превратился. Ты ведь знаешь: зона – не «вольняшка», там другие законы.