Александр Солоник: киллер мафии

Единственный в своем роде… Александр Сергеевич, скажите, вам нравится, когда вас боятся? – неожиданно спросил он; настолько неожиданно, что Саша невольно вздрогнул. – Ну вспомните – может быть, в школе, может быть, в армии или потом, в милиции… Или в Ульяновской ИТУ. Ваше имя внушает страх – пусть не сильный, но все-таки страх. Вас сторонятся, с вами не хотят встречаться взглядом, и, прежде чем что-нибудь вам сказать, люди долго думают… Вам это приятно?

– Наверное… Я как-то не думал…

– Но все-таки, положа руку на сердце?

Их беседа напоминала разговор опытного врача с несговорчивым пациентом: доктор просит рассказать больного о симптомах, которые, может быть, больной не хочет открыть, стесняется, но врач настаивает – из чисто медицинских соображений, для его же пользы…

– Ну, наверное, да, – угрюмо ответил Солоник, почему-то вспомнив, как изменилось к нему отношение в зоне после драки с кодлой блатных.

– И почему? – не отставал собеседник.

– А я знаю. Появляется ощущение собственной значимости, чувство независимости – скорей даже не чувство, а иллюзия.

Вокруг вас образуется невидимая оболочка, вы сильно возвышаетесь в глазах окружающих… Вы ведь человек тщеславный, не правда ли?

Следующий вопрос удивил его еще больше:

– Скажите, а как вы относитесь к блатным? К лидерам так называемой организованной преступности? Ко всем этим паханам, авторитетам, ворам в законе, жуликам и тому подобным, кто живет по этим своим… пресловутым понятиям?

– Терпеть их не могу. – Конечно же, курсант был несколько удивлен неожиданным поворотом беседы, но виду не подал.

– Потому что для таких человечество делится на блатных и на всех остальных – «фраеров», «карасей», «бобров», «терпил». Блатной, в его собственном понимании, – человек, а «фраер», кем бы он ни был, – его законная добыча, которая создана лишь для того, чтобы ее дербанить почем зря. Это и есть их главный закон, но мне такие законы не нравятся.

– А как вы думаете, почему огромный аппарат милиции, прокуратуры и прочих органов не может раз и навсегда покончить с преступностью? – голос москвича сделался вроде бы нейтральным, словно у телевизионного диктора, сообщающего об атмосферных осадках.

 – В конце концов, кто сильней: государство или какие-то уголовники? Возможностей у государства куда больше: следственный аппарат, оперативные работники, суды, пенитенциарная система… Да и, по логике, государство должно само себя охранять. Почему не охраняет?

– Потому что все менты куплены, – в сердцах ответил Солоник.