Аленький цветочек

Из-под толстого грязно-белого панциря вырывался бурный ручеек и, журча, играя на солнце, сбегал по скалам вниз, к священному озеру. Вода в ручейке была холодная и прозрачная, как горный хрусталь.

На «Шмеле» вскипятили чайник, развели лапшу-трёхминутку, разогрели тушёнку… ели, впрочем, без обычного весёлого трёпа, настроение было не то. Лев Поликарпович вряд ли замечал, что именно жуёт: мыслил, анализировал ситуацию. Молодые учёные откровенно переживали, спецназовцы тактично не показывали виду, что им было, в общем-то, наплевать.

Кудеяр, если можно так выразиться, вовсе пребывал в другом измерении. Знать, вчерашний разговор с бабушкой не прошёл для него даром: этой ночью ему вновь приснился страшный и мучительный сон. Лабораторный зал, охваченный удушливым пожаром… Маша, почему-то на верхотуре железного шкафа, отбивающаяся от огня свёрнутым рабочим халатом… И стеклянная стена, не дающая Кудеяру к ней подойти… Господи, какой пожар, какой рабочий халат, если через миг после взрыва уже не было совсем ничего, кроме сажи на потолке?. . Иван давно привык взвешивать свои сны на предмет скрытых сигналов подсознания, а потом выкидывать из головы. Это был явно не тот случай. И звучали, звучали в ушах слова вещей бабы Томы: «При живой жене… не прервётся род Скудинский…»

Прибежал народ. Осторожно расширив щель, залезли внутрь и немедленно остолбенели. Ледовый панцирь лежал на полуразрушенных стенах, образующих анфилады помещений явно искусственного происхождения. Сквозь полупрозрачные своды пробивались солнечные лучи, дробившиеся в ледяных кристаллах на все цвета радуги.

Настоящий сказочный дворец, хоть фильм снимай про Снежную королеву!

– «Счастье есть! Его не может не быть!» – в восторге процитировала Виринея. Евгений Додикович, приблизившийся было на критическое расстояние, был ею немедленно послан перетаскивать аппаратуру.

Очень скоро в одном из залов отыскался глубокий и сухой колодец. Он был идеально круглым по форме и насчитывал метра полтора в диаметре.

Казалось, кто-то пробурил скалу огромным сверлом, установленным строго по вертикали.

– Ага! Геоактивная зона! – Держа в руках рамки, Альберт стал описывать круг около колодца… и в какой-то момент замер на месте от изумления. – Ни хрена себе поле-то!

Рамки бешено крутились, порываясь утянуть с собой его руки.

– Попрошу гравиметр! – У Звягинцева был вид охотника, взявшего на мушку редкую дичь. – Включайте сейсмограф!

…И опять без толку.