Аленький цветочек

Следом в мрачное подземелье полетел схваченный за шкирку Кнопик… Буров оглянулся: кандидат наук Крайчик нёсся быстрее любого кандидата в мастера спорта, но, похоже, всё-таки не успевал. Глеб мрачно завалил из «Стечкина» одного из зэков (тот, уже падая, дал по Вене длинную очередь, но, слава Богу, промазал), тяжело ранил другого… Задыхающийся Крайчик целым и невредимым последовал за своим научным руководителем.

– Врёшь, не возьмёшь… – нехорошо усмехаясь, Глеб занял позицию поудобней, выбрал подходящую цель… но «Стечкину» явно не дали покоя лавры скопытившегося «Светлячка».

Хвалёный АПС начал давать осечки, и Глеб, ругаясь, протиснулся в мрачный, пахнущий сыростью лаз.

– Ну-ка, что тут за погреб…

– Ой, ребята, – сказал он, – что-то не нравится мне здесь… Может, обратно на воздух лучше вернёмся?

У него было чувство, будто он стоит в серпентарии и наблюдает за удивительно красивой, но смертельно опасной змеей. Остервеневшие зэки по сравнению с этой штуковиной начали казаться совсем домашними и безобидными.

Подумаешь, семеро на одного. Похуже бывало…

Между тем Скудин со товарищи, услышав звуки выстрелов, полетели точно на крыльях. Приблизившись, перешли на шаг, и, остановившись наконец, Гринберг глянул в оптику «Вампира».

– Есть, вижу цель. Зэки. Один, отставить, двое холодные… Ведут огонь в направлении ели. Наших не видно. Мочить?

Он уже успокоил дыхание, голос звучал буднично и невыразительно, словно ему было совсем неинтересно.

– Мочи, – кивнул Скудин.

 – А мы пока подтянемся ближе… – И сделал знак Боре: «Следуй за мной».

– М-м-м… – Гринберг устроился поудобней, сделал вдох и, поймав мгновение между ударами сердца, точным выстрелом поразил движущуюся цель. Мгновением позже вторая пуля продырявила голову ещё одному зэку. Снайпер класса «мастер», да при винтовке, способной за сотню метров беззвучно пробить лист шестимиллиметровой спецстали, – ой, мама, бронежилет не бронежилет, каска не каска… Любители резать беззащитных туристов даже не поняли, откуда пришла неслышная смерть.

Им не стало легче, когда подтянулись Иван с Борисом – и тоже взялись за стволы, шепнувшие едва различимо: «Конец»…

Буров и двое учёных пятились к выходу из пещеры. А дрожание над пропастью, поначалу почти нематериальное, клубилось, густело на глазах, обретая форму и цвет. Из бесцветного оно стало зелёным, потом альм, неотвратимо наливаясь опасностью и угрозой. Казалось, в недрах земли зрел исполинский нарыв.