Аленький цветочек

Тут в кармане у него проснулся пейджер, соединённый с системой поиска реликта, но в этот раз, вместо того чтобы сломя голову нестись к мониторам, Бубенчиков устало махнул рукой и вырубил зуммер:

– Опять ложная тревога. Плевать, коллега… Потом записи посмотрю.

Экспедиция сворачивалась… Признавать её полное фиаско никому не хотелось, и важным, многообещающим результатом решено было считать российско-американское сотрудничество. Происходившее на должном научном уровне и без каких-либо инцидентов. Морды, доблестно и взаимно набитые в кулачной потехе, на звание инцидента отнюдь не тянули.

Подумаешь, один-два синяка, заработанные в дружеском спарринге. Это ведь не жлобские «предъявы» на космической станции из-за миллионера-туриста!

Гринберг, «породивший» когда-то экспедиционную технику и жильё, теперь всё это распродавал.

В голосе его слышалось облегчение – Аллах акбар, последний штрих сделан.

– Соболя нету, начальник, доллары только.

Деловой лопарь заскочил в кабину, грузовик взревел и медленно, по большой дуге покатил за озеро.

Шины оставляли извилистый след на траве.

На месте лагеря остался лишь флагшток с приспущенными российским и американским стягами да летний туалет с трогательными, сердечком, «очками». Всё остальное Евгений Додикович сумел доблестно реализовать.

Да, всему приходит конец. Первыми снялись американцы, ещё третьего дня. Совершенно зелёные после отвальной, они поклялись в вечной дружбе, сели на свои «Хаммеры» и укатили в аэропорт. Укатили, бросив на произвол судьбы и палатки, и барахло.

Россия – не Йеллоустоунский парк, чего ради здесь за собой прибирать?.. В конце концов, если кто придерётся, можно сделать большие голубые глаза и заявить: оставил-де гуманитарную помощь. И ведь поверят, вот что смешно.

Придираться не стали – действуя по принципу «что с воза упало…», Евгений Додикович мгновенно прибрал брошенное к рукам и столь же мгновенно реализовал местным жителям.

Через сутки после американцев уехал со своей компанией Звягинцев, да и Скудин поволок обратно в Питер свой крест – Эдика, наширявшегося до кондиций полностью непотребных… И вот настал день третий.

Завершающий. Последними, словно капитаны тонущего дредноута, лагерь покидали капитаны Гринберг и Капустин…

– Женя, налетай, жрать готово! – Обжигаясь, Боря разломил профессионально испечённую картофелину, подул на неё, обмакнул в соль. – А то когда ещё придётся. Небось не «Аэрофлот»…

Он знал, о чём говорил. Лететь домой им предстояло военным бортом.